Но сейчас такое уже не провернешь — активная фаза роста резко увеличила рост серокожего тельца почти на десять сантиметров, а постоянные силовые тренировки раздали его в плечах, пусть и сделав гибким как хорек.
Распаковав пакет с едой, Амадис уставился в пустоту, наслаждаясь теплом еды и ее вкусом. Но очень скоро, как и в любой миг его тихого уединения и расслабления в мозгу начались движения, не зависящие от него, те самые мысли которые он постоянно гнал как назойливых мух.
Что делать? Стоит ли вмешиваться в ход истории? Принять ли участие в глобальных событиях? Как выжить?
Не то чтобы он был задротом по вселенной, но спокойно мог сказать, что эвоки и вуки — это разные расы; понимал кто чем рулит в КНС, знал что на Набу большая часть живности напоминает жаб; знал расклад сил на Татуине; знал, что отсчет идет от разных событий и в основном от Битвы при Явине, а до этого по какой-то другой, вроде связанной с реформой, и сколько лет примерно занимают все фильмы и какие события это все сопровождает. Не так уж много, верно?
Его ЗВ-Бум растянулся на основные события, затронутые шестью фильмами, парой мультсериалов в 3D графике и одним-двумя комиксами по предыстории самого пафосного и молчаливого наемника всея Галактики с глупым именем Боба. Его не особо привлекало погружаться в дебри огромной вселенной, тем более после того как ей объявили перезапуск и большую часть сделали шуткой, оставив лишь особо денежные направления.
И из всего этого он знал, что мир Звездных Войн наполнен, как не парадоксально, наполнен войнами. Глобальными и кровопролитные. В принципе это не мудрено для целой галактики где на протяжении 25000 лет гниет одна и та же Республика, с которой граничат и бодаются государства внутри государств.
И тут хочешь не хочешь ты будешь втянут хотя бы в одну, станешь частью истории, пусть и тем самым камешком среди камешков, который перемолет гусеница огромной машины.
Но парень относился к этому удивительно спокойно. Еще тогда, в том мире, на родной Земле он уже пережил нечто подобное. Война в Сербии, бессмысленная и кровавая мясорубка, устроенная не пойми по какой причине, втянувшая маленькую страну в противостояние двух сил, что мерились друг с другом оружием. Она то и зацепила его семью, когда Амадис был ребенком, носившим совершенно другое имя. Конечно для него проживавшего тогда самые несмышленые годы это осталось мутным, пугающим воспоминанием о днях, проведенных в неудобных местах, прижавшись друг к другу под жуткий грохот, иногда приходящим в кошмарах, в виде неясных образов и мелких страхов с запахами затхлых подвалов, огня с дымом, имевшим химический привкус, но все же смерть опасно близко подобралась к нему тогда.
И возможно это закалило его неокрепший разум, впитывающий отношение и поведение людей, оказавшихся на волоске от смерти.
Тут с пшиком раскрылись гермодвери и в каюту из кабины пилота вскочил Нгор, застегивающий ремень с подсумками. Его темно-зеленый нагрудник был весь в подпалина и царапинах после пережитых боев, а серый шлем был матовым и чуть ли не поглощал свет ламп становясь похожим на нечто вроде белого шума на телевизоре. Амадис редко видел его без шлема, магдалорец предпочитал оставаться всегда при готовности, но он знал, что под ним скрывается простое человеческое лицо с глубоко посаженными, серыми глазами, прямым носом как у греческого профиля, острым подбородком и светлыми короткими волосами.
— Мелкий! У нас работа! — его Т-образный визор на шлеме, который он позволял себе снимать только во время еды, сна и совсем уж глубокого отдыха, уставился на парня. И Амадис тут же ощутил исходившее от фигуры воодушевление. — Мелкий!
— Я слышу! — недовольно отозвался юный икари, кое как справляясь со слишком большой ложкой рагу, которую непредусмотрительно впихнул в себя. — Я перед тобой!
— Именно! А должен проверять шлюзы и обшивку!
— Зачем?
— Ты чем слушаешь, парень? — наигранно удивился мандалорец. — У нас работа!
— Ты меня так загонял что в ушах звенит. Да и вообще все тело ужасно ломит. А еще я поел.
— Это не помешает тебе работать. Вперед!
— Пошли дроида!
— Дроид ковыряется в системе поворота моего кресла.
— Это издевательство.
Впрочем, Амадис не стал еще больше бухтеть, а просто закинул в рот последнюю ложку рагу и отправился проверять корабль перед взлетом. Не обязательная процедура, но корабль достаточно долго стоял без дела, а потому хотя бы проверка и смазка посадочных ножек ему была нужна. Особенно такой колымаге, как G-9 Rigger, он же «Такелажник», пусть и подвергнутый модификациям.
И от одной только мысли о полет в космосе, в груди Амадиса начинало колотиться сердце, а руки брала мелкая нетерпеливая дрожь.
Два с лишним месяца он провел со своим приемным отцом и учителем на удаленной планетенке, где кроме фермеров, выращивавших зверя напоминавшего разжиревшего утконоса без хвоста, а так же лесов и холмов с маленькими скоплениями домиков ничего и не увидишь.
Два с лишним месяца он занимался только тренировками и изучением основ мира, свыкаясь с мыслью о своем нахождении в нем. Нгор не собирался бросать новоявленного сына одного, среди людей которым не доверяет, на планете где у него нет толкового убежища, и тем более необученного и не просвещенного о Пути Мандалора.
Два с лишним месяца Амадис ждал момента, когда же он окажется в космосе. И вот этот момент настал.
Глава 3
Нгор стоял в своем полном облачении перед двумя охранниками-викуэев, а Амадис маячил позади, нацепив огромные очки и пончо.
— Я пришел повидаться с Тянгом Дозе.
Они стояли перед квадратной аркой, изукрашенной какими-то рисунками, ведущей к двери, что вела в куполообразное здание, одно из тех что покрывали самый большой астероид в системе Суарби, круживших вокруг газового гиганта Суарби-7 наряду с другими каменьями,