Как ни странно, но присутствующий при сем действе ответственный товарищ из Москвы согласился. Видимо, заметил некую натужность. Надо бы с ним поговорить и познакомиться. А сейчас накинуть треники и двигать к двери. Так, с заспанным лицом я и натыкаюсь на почтальона. Да такого: в фирменной куртке и сумке через плечо. Телеграмму, что ли, прислали? Мужик на меня странно смотрит и протягивает ведомость:
— Распишитесь!
— За что?
— Письмо заказное из Москвы.
И ради этого надо будить меня в такую рань? Не глядя чиркаю и забираю конверт из хорошей бумаги.
Уже на кухне после ванны, продрав глаза и выхлебав большую чашку чая, беру в руки письмо. Етить твою мандрить! Адрес какой! Москва. Центральный комитет Коммунистической партии Советского Союза. Ошеломленно смотрю адрес. Нет, все правильно, письмо адресовано мне. Дрожащими руками аккуратно вскрываю его и начинаю читать.
'Мой дорой друг. Я безмерно рад, что наша советская молодежь помнит о подвиге советского народа…
Заметно, что писали специально обученные люди. Слог неказенный, но все равно не хватает в нем человеческого. Эх, не умели в Союзе в пропаганду. В самом конце:
«С огромным удовлетворением извещаю, что согласен быть почетным куратором движения 'Вахта памяти».
И подпись: Леонид Ильич Брежнев.
Хорошо сидел, иначе бы упал. На такой эффект я не рассчитывал. Задумчиво обвожу взглядом кухню. Пожалуй, с таким письмом мне многие двери откроются. Но, черт, рановато! Что я пока могу, школота. Взгляд падает на часы. Пора завтракать и бежать на съемки. Но в холодильнике внезапно пусто и висит записка со списком того, что требуется купить. Как вовремя! Но вместе с бумагой лежат деньги, так что лучше перекушу в буфете «Гастронома» стекляшки. С мыслью о бочковом кофе сразу поднимается настроение. Как его люблю! Секретное оружие Советского Союза.
Лето 1939 года, Халхин-Гол. Попаданец в комдива Георгия Жукова. Попытка изменить будущее, чтобы уменьшить цену Победы: https://author.today/reader/493366
Глава 16
Взрыв из прошлого
Каникулы для того и созданы, чтобы валять дурака. А конец марта — калька с весны. Так что заброшены на время учебники и занятия. Я даже в штабе и газете не появляюсь. С утра, пока легкий морозец, мы с Наташей ходим на ледяной каток. Внезапно открыл для себя катание на коньках. Кузнецова, оказывается, до недавних пор занималась фигурным катанием серьезно. Вот откуда у нее крепкие ножки. Так что у меня был хороший учитель. Жаль, что зимой мы об этом времяпровождении не подумал. После обеда уже лужи и снег начинает стремительно таять.
На душе хорошо, солнце радует, жизнь кажется классной штукой и впереди ждет безмятежное счастье. Только противный червячок сомнений внутри грызет время от времени: еще шесть лет «Застоя» и финита ля комедия! Гонка на лафетах, невнятные дергания во внутренней политике, самая мерзлая точка «Холодной войны», а затем стремительный разгон паровоза под названием «Перестройка». Что начнет твориться после девяносто первого, даже не хочется думать. Тогда пусть сейчас у меня будет кусочек счастья. Оно так мимолетно!
Вдоволь накатавшись по лужам, мы переодеваемся на скамейках. Солнце ушло за облака, но волна идущего от него тепла заставляет расстегнуть куртки. Наташа с грустью смотрит на каток.
— Сегодня последний день.
— Чего так?
— Все к вечеру растает.
— Да, — вздыхаю, — надо будет следующей зимой обязательно сюда наведываться.
Наталья смотрит на меня с сомнением:
— Степа, мы станем первокурсниками. У нас времени будет еще меньше, чем сейчас. Я же тебя вижу: ввяжешься в очередную общественную работу, плюс газета.
Оборачиваюсь на подругу:
— А ты?
Кузнецова поправляет выбившуюся челку:
— Мне комсомольскую должность мама навязала для хорошей характеристики. Но в университете я ни ногой в комитет. Только учеба и… ты.
Здрасьте, приехали! У нас вечер, то есть день откровений?
— Ты мне не говорила, что тоже будешь поступать в университет. Получается, в одном месте учиться будем?
— Папа все талдычил об экономическом, отделение есть в лесотехническом институте. Но я подумала — а зачем оно мне нужно? Всю жизнь копошиться в бумажках? Я на французский с пятого класса хожу. Испанским сама занимаюсь.
— Переводчиком работать?
Наташа с самым серьезным видом смотрит на меня:
— Ты же все равно в Москву собираешься. Для этого мосты наводишь? И я точно знаю, что у тебя получится.
Спасибо за комплимент, конечно.
— И я тогда подтяну тебя, а ты там со знаниями языков развернешься?
— Ведь понимаешь?
Какая солнечная улыбка у этой лисы. И ведь говорит чистую правду. С моим напором и возможностями ее родителей — это кратчайший путь в столицу и к благополучию. Как его понимают его советские люди. То есть в первую очередь престижная работа, а это для некоторых кругов важнее зарплаты. Потому что зачастую дает иные возможности. Клерк, имеющий перспективы ездить заграницу в глазах окружающих намного выше по рангу, чем получающий на руки в несколько раз больше продавец из колбасного отдела. Да и за счет привезенных шмоток ты сможешь отбить немало. И в первую очередь это обменный фонд для дефицита. Такая вот нескладная арифметика.
Наташа правильно все рассчитала, владелец языка найдет себе в Москве работу или халтуру. Особенно если его порекомендуют «правильные» люди. Внешность девочки-припевочки обманчива, внутри нее Мария. Ее практичное воспитание. Я помню подобных барышень из будущего. Они знают себе цену. С тобой могут веселиться, потому что ты «классный парень». Даже в постель лечь. Но точно не свяжут с тобой жизнь. Потому что в уме уже составили себе представление о стандартах жизни.
Вспоминаем знаменитое перестроечное кино «Курьер». О чем там мечтала красивая Катя:
«Я хочу сказать, о чём я мечтаю. Я мечтаю быть очень красивой, чтобы нравиться всем мужчинам. И ещё, ещё я хочу ехать в красивой спортивной машине, чтобы на мне был длинный алый шарф, а на сиденье рядом — магнитофон и маленькая собачка. Это честно!»
Флер будущего стяжательства уже щедро разлит в бывшей крестьянской стране, что наконец-то ест хлеба досыта. Мы уже впрягаемся в бессмысленную потребительскую гонку, в которой не будет победителей.
Одергиваю себя. Сам то ты чем собираешься заниматься? Становится грустно. Никакой ты не сверхчеловек, просто получил второй шанс не просрать жизнь. И возможно, понять, что ты в прошлый раз делал не так. Наталья тут же просекает смену настроение:
— Что не так? Степ, ты не хочешь отсюда уезжать?
— Да дело не в этом. Не гоняй. Надо домой топать,