В подтверждение своих слов он ударил кулаком по столу – да так, что вся посуда зазвенела.
Майк Тайсон, который сидел на другом конце табльдота, вдруг бурно расхохотался и крикнул:
– Я хочу быть папой римским! Я хочу отвести вас всех к реке Иордан и крестить во имя живой жизни! Я хочу, чтобы вы заново родились! Я хочу, чтобы вы в новой жизни были праведными и совершенно невинными, как слепые котята!
Генри Киссинджер хмыкнул:
– Майк, ты слишком много хочешь! Лучше просто захоти Жизель Бюндхен!
Между тем леди Тэтчер прикончила большой кусок творожного торта и потребовала у официанта ванильное мороженое с сиропом.
– А вы верите в ядерную войну? – спросила она, ткнув в меня маленькой серебряной вилкой.
Я поколебался и ответил:
– Честно говоря, нет. Как и большинство людей, я не верю, что две ужасных вещи могут случиться одна за другой без перерыва.
– Что вы имеете в виду? – удивилась Тэтчер.
– У меня сегодня уже был приступ геморроя.
– Ах вот как! В таком случае, я бы посоветовала вам не пить слишком много красного вина, когда вы едите красное мясо.
Тут только я заметил, что мне до сих пор не принесли ничего съестного, хотя под ложечкой у меня сосало.
– Я бы хотел такой же торт, как у вас, – промямлил я, глотая слюнки.
– That’s silly! – вскричала Тэтчер. – Вам обязательно нужно съесть омара! У них великолепный омар сегодня! И скажу по секрету: в кулинарии мясо омара считается деликатесом не напрасно. Если вы будете ежедневно кушать мясо омара, то избежите импотенции и апоплексического удара!
– Thank you, в таком случае я хочу омара.
Тэтчер щёлкнула пальцами и крикнула «псст!», но официант почему-то не появился.
Тогда она обратилась к Ринго:
– Принеси нам белого мяса омара и белого вина с Мадагаскара. Причём мясо сначала, а вино после!
Потом она сказала:
– Я очень люблю русских. Они щедры и великодушны. Особенно они щедры, когда у них есть деньги и их сопровождают дети и внуки. Однажды я была знакома с Мишей Голицыным из древнего княжеского рода. Он жил в Монако. Это, кстати, одно из лучших мест на свете. Миша считал меня самой красивой женщиной в мире, но он слегка боялся своей жены из рода князей Хованских. Поэтому мы встречались тайно. Он обычно говорил: «Иди, купи себе что-нибудь в универмаге „Selfridges“ – что угодно, но только быстро!» Он боялся, что его жена застукает нас вместе.
– Наверное, это было ужасно? – спросил я.
– Да, это было ужасно! Но я его всё равно обожала. Однажды я ему сказала: «Хорошо, я пойду в универмаг и куплю костюм для моего мужа. Он будет тебе очень благодарен».
Я рассмеялся, хотя паранджа мне немного мешала.
Миссис Тэтчер тоже расхохоталась, показав свои идеальные зубы.
В этот момент Ринго поставил передо мной огромное блюдо с мясом омара.
Но, увы, я не успел притронуться к деликатесу.
3. – Здравствуйте! – раздался сзади важный девичий голос.
Я вздрогнул и резко обернулся.
Надо мной стояли две знаменитости из российского арт-коллектива Pussy Riot – Надежда Толоконникова и Мария Алёхина собственной персоной.
Судя по всему, они только что вошли в зал и сияли от удовольствия и косметических ухищрений.
Толоконникова была наряжена в роскошное красное платье с крупной флуоресцентной надписью «RESISTANCE», а на Алёхиной красовалась кожаная мини-юбка и фиолетовая шуба.
Их сопровождал Элтон Джон – английская поп-звезда в жабо и жёлтых ботинках.
– Ай! – вскричала Маргарет Тэтчер и почему-то уставилась на меня с превеликим испугом.
– Ого-го! – подал голос Майк Тайсон.
– Что-то не так? – спросила Джоан Дидион, подслеповато щурясь.
Генри Киссинджер вскочил со стула:
– Нужно вызывать констеблей!
– Зачем? – возразил Майк Тайсон. – Мы и сами разберёмся.
Один прыжок – и великий боксёр оказался рядом с Асимом, спрятанным под буркой.
Тайсон сорвал с моего друга паранджу: открылся бледный маленький пакистанец с растерянной улыбкой.
– Ах вот оно что! – закричал Генри Киссинджер, рассерженно потрясая кулаками.
А леди Тэтчер сощурила глаза и сказала:
– Какой гнусный обман. Мы ведь думали, что это Надя и Маша пришли сюда в бурках, чтобы было веселее. А оказывается, к нам нагрянули супостаты. Взять их!
Майк Тайсон навалился на меня всем своим многопудовым телом, и я услышал, как трещат мои кости.
Справиться с чемпионом не было никакой мочи.
4. Через минуту мы с Асимом стояли без бурок, выставленные на позор и осмеяние всего Карлтон-клуба.
Леди Тэтчер произнесла короткую диатрибу:
– Наши дорогие Надя и Маша опять разоблачили скрытых врагов демократической культуры. Браво, Маша и Надя! Вы явились вовремя: два анонимных негодяя, две безродных канальи не смогли осквернить наш банкет равноправных! Эти уроды нелегально проникли в Карлтон-клуб, скрывая свою грубую внешность под национальной одеждой, чтобы надругаться над традициями Запада и Востока. Однако слабосильные интриганы не смогли осуществить свои злостные планы. Карлтон-клуб не имеет ничего общего с ряженым балаганом! Вы – два шарлатана, два низкопробных профана! Вы наверняка наркоманы и клептоманы! Прочь из нашего ресторана! Валите в свои дешёвые кафешантаны!
Тут Майк Тайсон схватил меня за нос, а Ринго сдавил Асиму ухо, и они потащили нас из обеденного зала вниз по парадной лестнице на первый этаж – к входной двери.
Эта чёрная лакированная дверь была уже открыта привратником настежь: нас явно собирались выкинуть наружу.
5. И тут я вспомнил замечательного французского поэта Франсиса Понжа.
Дело в том, что у него есть чудесное стихотворение под названием «Удовольствие двери».
Вот оно:
Короли дверей не касаются. Им незнакомо это благо: толкать вперёд, осторожно или резко, одно из этих привычных больших панно, а затем, обернувшись к нему лицом, возвращать его на место – заключать в объятия дверь.
Какая радость: схватить за брюхо с фарфоровым кольцом это высокое препятствие одной из комнат; по ходу быстрого сближения шаг немного зависает, раскрывается глаз и всё тело обустраивается в новом пространстве.
Оно всё ещё придерживает её дружеской рукой, прежде чем решительно оттолкнуть и закрыться – что приятно обеспечивается щелчком мощного, хорошо промасленного рессора.
Вспомнив это превосходное стихотворение в прозе, я попытался ухватиться за дверь Карлтон-клуба – и мне это удалось на секунду.
Я держался за бронзовую ручку двери, а Майк Тайсон изо всех сил тянул меня наружу.
Я подумал: «А вдруг он меня разорвёт, как червяка, на две половинки?»
И ещё подумал: «Какого чёрта? Зачем мне все эти придурки – Киссинджер, Тэтчер, Горбачёв, Толоконникова,