Очередной тупик. Ни один судья не одобрит ордер на детские медицинские документы Лии Нахтнебель, если против неё даже не выдвинуто обвинений. К тому же психиатрические досье охраняются особенно тщательно — особенно учреждениями, в которых они хранятся.
— Ну что ж, спасибо за уделённое время, — сказал Лиам с натянутой улыбкой.
— Простите, что вам пришлось ехать так далеко впустую.
Лиам кивнул, лицо его потемнело от разочарования. Он уже собирался уходить, когда миссис Штадтман вдруг пожала плечами:
— Хотя, возможно, вам стоит уточнить кое-что в вашем офисе. Пару недель назад здесь уже был кто-то из ФБР с ордером на часть документов с чердака. Если вы разыскиваете одного и того же человека, возможно, тот ордер ещё действителен.
Глаза Лиама широко распахнулись от изумления.
— Вы уверены, что это был агент ФБР? Как выглядел этот человек?
Миссис Штадтман кивнула:
— В тот день меня не было, но, насколько я помню, именно это сказала наша директор по персоналу. Именно она исполняла ордер.
— А когда это было?
Если запрос поступил из другого штата, то, как ближайшее отделение, именно бостонский офис должен был быть уведомлён — и, вероятно, привлечён к исполнению ордера.
— Могу я поговорить с директором по персоналу?
— Не вижу причин отказывать, но сейчас она в декретном отпуске. Если дадите визитку, я попрошу её связаться с вами, как только она вернётся.
Лиам достал из кармана визитку и протянул женщине.
— Ещё раз извините, что не смогла помочь больше, — сказала она, когда они остановились у машины Лиама.
— На самом деле вы помогли больше, чем думаете. Спасибо вам.
Он сел в машину и через стекло наблюдал, как миссис Штадтман скрылась в здании.
Выходило, что кто-то — возможно, выдававший себя за федерального агента — уже успел получить доступ к старым досье времён пребывания Лии Нахтнебель в этом учреждении.
Ситуация становилась всё более странной, постепенно обнажая смутные очертания сложной паутины.
А с паутиной дело обстояло так: даже если сначала её узор казался непостижимым, стоило ему завершиться — и все нити оказывались идеально соединены, готовые поймать муху.
Он был прав с самого начала. Здесь происходило нечто куда более масштабное. Но что именно?
Сеть торговли женщинами, в которую вовлечены монстры вроде Грега Харриса? Тёмная сторона интернета кишела подобной мерзостью.
Но зачем тогда убивать его с такой жестокостью? Может, он возомнил себя неуязвимым и начал шантажировать тех, кто продавал ему женщин?
И при чём здесь вообще всемирно известная пианистка?
— Ни хрена не ясно, — пробормотал Лиам, заводя машину и нажимая кнопку голосового управления на руле.
— Siri, какой ресторан в Бостоне имеет больше всего звёзд Мишлен?
Из динамиков раздался сигнал.
— Ресторан с наибольшим количеством звёзд Мишлен в Бостоне — Oui. Его блюда вдохновлены французской кухней. Рейтинг Google — 4.9. Хотите, я позвоню в Oui?
Чёрт. Звучало дорого.
— Д-д-да, — выдавил он сквозь зубы, будто это была кислота.
Раздались гудки набора, эхом отдаваясь в колонках, пока Лиам размышлял, кого пригласить. Мать? Он не видел Элли с тех самых злополучных завтраков недели назад, и с тех пор они почти не переписывались. Кроме того, втягивать её в рабочие дела казалось неправильным.
— Чёрт.
Он ненавидел всё это. По-настоящему. Но ему нужна была легенда, а мама выдала бы его с потрохами ещё до аперитива.
А если он надеется, что Элли всё-таки даст ему второй шанс после ужасного свидания — почему бы не убить двух зайцев одним выстрелом и не пригласить её снова? На этот раз — посолиднее.
— Алло? — в динамиках раздался голос с французским акцентом.
Лиам замер.
— Алло?
— Чёрт, — пробормотал он, нахмурившись. Чтобы не просто выпросить столик, но и узнать, когда Лиа снова собирается ужинать здесь — если собирается вообще, — придётся сочинить историю. Если не получится, всё это придётся повторить с вторым самым дорогим рестораном Бостона. А стоить всё это будет как крыло от самолёта.
— Алло? — голос официанта стал настойчивее.
— Да, — наконец сказал Лиам. — Я… — он глубоко вдохнул. — Я звоню, чтобы узнать, можно ли забронировать столик на двоих. Понимаю, это нелегко, но не могли бы вы заглянуть в журнал броней? Моя жена только что выписалась из больницы и является ярым фанатом Лии Нахтнебель. Я знаю, она ужинает у вас сегодня, верно?
Глава тридцатая
— А потом он, представляешь, врывается в операционную и кидается на доктора Флореса. Парень пытался остановить операцию, которая могла спасти жизнь его беременной кошке.
Я наслаждалась изысканным вкусом топинамбура на подушке из чёрного трюфельного пюре с гарниром из жареных перепелиных яиц. Взглянула на Эмануэля и аккуратно разрезала крошечные яйца на ещё более крошечные кусочки.
Эмануэль поднял бокал вина, позволяя официанту в смокинге долить его. После вежливого «спасибо» он продолжил:
— Доктор Флорес весит килограмм шестьдесят, если не меньше, и большая часть этого — органический тофу. Так что я прыгнул на того парня. Он пару раз замахнулся, но был пьяный и медленный, так что я смог зайти сзади и удерживать его в захвате, пока не приехала полиция. Иииии… вот откуда у меня синяки на руках.
Я отложила нож и вилку на тарелку, промокнула губы ярко-белой салфеткой с колен. Голос Эмануэля звучал громче всех в зале, но я не обращала внимания на косые взгляды других гостей, когда его энтузиазм повышал громкость. Я сама не была особо разговорчивой и вообще не слишком любила слушать других, но у Эмануэля была редкая способность удерживать моё внимание дольше, чем кто-либо ещё. Он излучал магнетизм, притягивающий людей, как мотыльков к огню, и его истории всегда были полны неожиданных поворотов.
— А что стало с кошкой? — спросила я. Удивительно, но мне и правда стало интересно. Как я уже сказала — мотыльки и пламя.
Эмануэль прикусил губу и замолчал.
— Мать-кошка и почти все котята умерли. Одна из помощниц ветеринара восприняла это особенно тяжело. С тех пор она бормочет что-то о посланиях с того света.
— Посланиях с того света?
— Ага. Говорит, что у неё с матерью был уговор: если одна умрёт и другая где-нибудь услышит редкое слово, значит, это сообщение из потустороннего мира.
— Какая чушь.
— А вдруг нет? Давай тоже придумаем своё