Очевидно нужно срочно будить в себе любовь.
Тем более что уступать своего мужа каким-то ш… швабрам-домработницам я не намерена.
За любовь нужно бороться! Пусть я и не могу вспомнить, что люблю его.
Пока плохо представляю, как именно собираюсь бороться за свою забытую любовь. Одно знаю точно, надо прекращать его раздражать.
— Эта спальня мне очень нравится, — улыбаюсь, стараясь выглядеть естественно.
Ведь эта комната действительно неплоха.
Да, я бы предпочла более сочные цвета в интерьере, а еще хотелось бы живой растительности. Но это я все исправлю уже завтра. А сегодня… Мой муж. С которым мне нужно наладить отношения. Ведь меня не отпускает ощущение, что только он может помочь мне вернуть память. Вернее будто вообще вся моя жизнь в его руках.
Шагаю к нему навстречу и беру его огромную ручищу в свою:
— Но если честно, мне совсем без разницы, в какой комнате или даже доме жить, главное что ты со мной, — улыбаюсь ему.
И ведь в этом я даже не вру. Мне действительно важно, чтобы единственный мой родной человек оставался со мной. Когда я даже сама себе кажусь чужой.
Миша выглядит очень удивленным и будто уже совсем не таким грозным как обычно:
— Ладно, — как-то растерянно говорит он.
Протягивает ко мне свою лапищу и удивительно нежно для таких больших рук заправляет мне волосы за ухо:
— Как твоя голова? — сканирует меня напряженным взглядом. — Болит?
— М-м, — изучаю его хмурое лицо.
А ведь он по-мужски очень даже красив. Но в глазах тоска, подсказывающая, что мой мужчина куда душевней, чем хочет казаться. И эта глубокая складка между его густых бровей придает особого шарма. Хоть и немного пугает меня. Будто он постоянно сердит. Еще и весь такой огромный, что мне приходится голову задирать, чтобы смотреть ему в лицо. Эдакая грозная скала. Но чем дольше я его изучаю, тем кажется меньше боюсь.
Протягиваю руку к его лицу и мягко провожу подушечкой пальца по его лбу.
Миша будто удивляется и хмурится еще сильнее. Но затем прикрывает глаза, позволяя мне продолжать. Расслабляется.
— Знаешь, я может не помню, — говорю тихо, — но чувствую, что мне очень повезло с мужем. Даже несмотря на наш разлад.
А еще я чувствую себя очень жалкой меркантильной мерзавкой, которая так боится остаться одна, что готова на все, чтобы понравиться собственному мужу.
Привстаю на цыпочки и, пользуясь тем, что у него закрыты глаза, коротко касаюсь его губ своими. Просто хочу поскорее приучить себя к нему, чтобы перестать уже вздрагивать от каждого его прикосновения.
Хочу тут же отпрянуть, но он подхватывает меня за талию и без лишних церемоний углубляет поцелуй.
Боже, кажется это я зря…
Глава 27. Миша
Бля, какая же она сладкая… Клянусь, я никогда в жизни таких девочек не пробовал. Обычно все шлюхи, либо бесцеремонные расчетливые сучки. И те, и другие обычно сами на меня вешаются, готовые из меня всю сперму выкачать своими умелыми отверстиями.
Яночка же совершенно иная.
Она так нерешительно отвечает на мой поцелуй, что даже бесит. Однако поддается же. Вернее даже вообще почему-то первая поцеловала. Я и не думал, что она способна на такое. А это уже прогресс. Особенно если учесть, что я решил выебать чужую жену, притворяясь ее мужем.
И ведь она однажды вспомнит. Все вспомнит. И что скажет мне на всю мою брехню?
Хотя с каких пор мне не похуй на чужое мнение?
Ну раскусит меня, и дальше что?
Если я решил, что эта киса должна быть моей, значит будет. И плевать, хочет она того или нет. Захочет.
Я ведь хочу.
Нужно просто как можно скорее приучить ее к себе. Привязать. Чтобы даже когда вспомнила, что я ей никто, я уже был ей кем-то.
Любовником, по меньшей мере.
Эта мысль кажется вполне здравой. Хоть я и не понимаю, на кой хер мне понадобилось привязывать к себе эту девицу.
Неужели только потому, что какая-то бабка сказала, что мол эта куколка ключ от моей апатии?
Глупость же несусветная.
Но и отпускать эту малышку пугливую мне пока совершенно не хочется. А значит будем привязывать. Любовницей делать. И чем скорее, тем лучше.
Не прерывая поцелуя, подхватываю Яну под задницу, вынуждая обхватить ногами мои бедра.
Охренеть какая она невесомая.
Меня ломает поскорее ее попробовать всю. Но я напоминаю себе не грубить. Иначе может плохо закончиться.
К кровати несу.
Яна ожидаемо напрягается. Упирает руки мне в плечи уворачивается от моих губ.
— Ч-что ты делаешь? — трепещет вся.
Бля. Какая же она все-таки прикольная. Такая живая. И все эмоции как на ладони.
— Как же что, милая? — ухмыляюсь. — Ложусь со своей женой в кровать.
И слово это такое интересное.
«Жена».
Я еще ни разу не использовал его ни с одной бабой. А оно оказывается такое уютное и комфортное, что хочется продолжать играть в эту игру. Но кажется одному только мне.
Яна дрожит не меньше, чем когда я привел ее в своей дом вчера в качестве залога за долг ее мужа. Выходит даже считая себя моей женой она все еще боится меня.
Интересно, почему память у нее потерялась, а ее ебанные настройки недотроги нет? Неужели она так и с Коротом себя вела? Тогда это бы объяснило почему он на лево свернул. Кому понравится фригидная жена?
Признаться, это было бы очень досадное открытие для меня. Что девочка с такими данными. С такой фигуркой точеной. И вдруг асексуальной окажется. Я-то ее хочу...
Опускаю Яну на кровать и нависаю сверху, желая продолжить своей привычный подкат. Обычно моим бабам такого разогрева достаточно, чтобы промокнуть насквозь. Но Яна явно не из «обычных».
— Миш, т-ты же обещал, — лепечет зайка и ручки свои слабые мне в плечи упирает.
— Что обещал? — я реально уже нихера не помню, потому что все мозги в яйца утекли.
— П-подождать обещал, — заикаясь припоминает мои слова из больницы, и бесполезно бороться со мной пытается. — Сказал, что хотя бы денечек дашь оклематься. У меня же это… голова болит.
Ловлю одну ее упрямую ручку и целую пальцы, пытаясь в себя прийти.
И правда же обещал. А я за слова обычно