Рядом с цехом, на расчищенной площадке, находились очень много бытовок и теплушек для строителей, где они хранили инструмент, отдыхали и грелись. Тут же стояла будка охраны, из которой, завидев начальство, вышел охранник, внимательно всё осмотрел и снова зашёл внутрь.
— Ну что сказать… Работа идёт! — заявил Жека, удивлённый масштабами строительства. — Это хорошо. Я доволен. Есть какие-то дополнительные расходы, не предусмотренные планом работ?
— Есть. После начала работы машины мы начнём демонтировать старую головную часть рельсобалочного цеха. На это тоже потребуются определённые средства, — заявил Володаров. — Но это потом, когда машина будет полностью введена в эксплуатацию на проектную мощность.
— Зачем? — удивился Жека. — Почему не сразу сломать всё сразу? Сдать на металлолом и на этом заработать.
— Мы решили сначала, по мере выхода машины на проектную мощность, параллельно использовать обычную технологию, — объяснил Володаров. — Проект допускает такую схему работы. В головной части рельсобалочного цеха стоят печи для разогрева блюмсов, поступающих с блюминга. Когда машина заработает, эти печи станут не нужны, так же как и сам обжимной цех. Но пока идёт настройка машины и обучение людей, они будут работать. Мы построим стыковочный рольганг. Таким образом можно будет чередовать подачу блюмсов с машины и из печей. Персонал тоже не скоро обучится всем нюансам новой технологии. А теперь давайте пройдём на площадку растаможки. Посмотрим на оборудование.
Площадка растаможки находилась здесь же, недалеко. Представляла из себя большой металлический ангар, огороженный забором. Зону растаможки стали возводить сразу же, после заключения контракта, в первую очередь. Внутри ангара стояло оборудование, которое привезли на железнодорожном составе — множество громадных контейнеров из евровагонки с надписью «Danielli Corporation. Made in Italy». Здесь было всё — от непосредственно самого оборудования: металлических конструкций, электронных блоков управления, до инструментов, которыми его будут собирать. В ангар заходило несколько железнодорожных веток. Перед входом в массивное сооружение висела табличка «Осторожно! Зона таможенного контроля. Посторонним вход строго воспрещён».
— Хм… — удивился Жека. — А здесь порядочно всего. Походу, несколько железнодорожных составов привезли. Когда это всё будут устанавливать?
— Подготовительной работы ещё очень много, — заявил Володаров. — В первую очередь в цеху. Нужно проложить все трубопроводы, установить второстепенное оборудование: вентиляцию, водоснабжение, смонтировать трансформаторную распределительную электроподстанцию, построить мастерские и бытовые помещения для рабочих и ИТР. Установить приёмно-передаточные рольганги, цеховые краны. Потом уже будем монтировать основное итальянское оборудование. Конечно, этим будут заниматься немцы.
— А чем они сейчас занимаются? — поинтересовался Жека.
— Помогают нам, — улыбнулся Володаров. — Учат гайки крутить, арматуру сваривать и бетон заливать. Но работники они отменные, этого не отнять. Чётко по времени пришли, чётко по времени ушли, перекуры, обед — всё по расписанию, до минуты. Работают строго по технологии. Гайки тянут динамометрическими ключами. Увидели, как наши слесаря от балды закручивают, ключом на 36 и двухметровой трубой, чуть не поседели. «Найн, найн». Нельзя так, типа! Строго за внешним видом следят. Никогда немец в грязной спецодежде работать не будет. Если грязная работа, после неё сразу же одежду в прачку отдают, надевают сменное. Увидели наших слесарей-помазков в мазутных фуфайках и касках, подумали, что шахтёры каким-то образом оказались тут. Европа!
— Ну… За 10 тысяч марок в месяц чего им не быть ответственными европейцами, — рассмеялся Жека и добавил. — Учиться нам у них надо, как правильно работать. В этом ничего зазорного нет. В общем, всё хорошо, Сергей Нефёдыч. С сегодняшнего дня возобновляю финансирование строительства. Сейчас поеду в банк и сразу же переведу на счёт строительного управления очередной транш в миллион долларов. В рублях по курсу это будет примерно 700 миллионов.
— А не много? Громаднейшая сумма! — удивился Володаров. — Это ж контроль нужен за бухгалтерами и за всеми.
— Нужен, — согласился Жека. — Но я ж не могу каждый день переводить по сотне тысяч. Чтобы инфляция не сожрала рубли, не экономьте их, сразу же расплатитесь по зарплате, по всем договорам с субподрядчиками и контрагентами, закройте все дыры, вроде налогов и выплат в социальный фонд. И сражу же приступайте к работе.
— Ясно, — кивнул головой Володарский. — Ну, тогда сейчас сразу же и начнём. Я соберу совещание с главными специалистами о возобновлении работы. Начнём по плану. А по плану у нас установка витражных окон и кровли, потом электрической подстанции. Следом монтаж крановых рельс и установка кранов.
— Работайте! — кивнул головой Жека. — Если какие-то проблемы с финансированием, мой прежний домашний телефон вы знаете. Офис открывать я не собираюсь. Если выделите мне кабинет у вас в здании, там и буду сидеть временами.
После посещения стройплощадки Жека поехал в Инкомбанк, откуда перевёл 700 миллионов рублей на счёт строительного управления. Деньги пришли переводом валюты из Дойчбанка в размере миллиона долларов. В Инкомбанке их с удовольствием сконвертировали в рубли по рыночному курсу и отправили по назначению. В последнее время бизнесмены из страны деньги наоборот, старались вывести.
Уже под конец рабочего дня опять приехал в заводоуправление. В этот раз на вахте стояли другие охранники, но как две капли воды похожие на прежних. Жека показал пропуск и прошёл в кабинет к Вальке. Предстояло узнать, когда будет общее собрание акционеров. В деловых газетах, ещё в Германии, Жека читал, что собирались проводить его в начале мая.
— Так и есть, — подтвердила Валька. — Общее собрание состоится 5 мая. Приглашаются все акционеры, имеющие более одного процента акций. На повестке дня — избрание дирекции и генерального директора. По голосованию. Для принятия единоличных решений потребуется контрольный пакет акций. Это 51 процент. Но в нашей ситуации наверняка будет меньше — акциями владеет большое количество инвесторов. У тебя 28 процентов акций, подтверждённых в госреестре. Скорее всего, это и будет контрольный или, по меньшей мере, блокирующий пакет. У нынешней управляющей компании «Альфа-Капитал» только 22 процента акций.
Валя сидела в кресле, вся деловая, в брючном костюме и в очках. По строгому виду ни за что бы не сказал, что трахал её вчера тут, прямо на этом столе.
— Ну, что? Писать тебя в участники собрания? — строго спросила Валька. — Паспорт давай, внесу данные в предварительный список участников.