Я обернулась, ожидая, что Витёк одумался и кинулся мне на выручку. Но как же я ошибалась. Не сразу в темноте получилось сфокусировать взгляд. А когда получилось, моя челюсть поползла вниз. Витя обалдел не меньше, но как типичный обитатель дна социума, привыкший существовать исключительно на инстинктах, послал всё происходящее на три буквы и скрылся с глаз. Я же ещё несколько секунд изумлённо пялилась на своего кота, который вцепился когтями в лицо под капюшоном и, издавая пронзительное «мяу», висел на нём, размахивая пушистым хвостом и не желая отпускать.
Я нервно всхлипнула и только тогда опомнилась. Сорвавшись с места, бросилась бежать.
У меня была лишь одна цель — скрыться подальше от этого человека. А потому я не разбирала пути. Когда же осознала, что бегу вовсе не домой, остановилась и посмотрела назад. В темноте ничего не было видно, но когда раздался звук приближающейся машины, я снова припустила. Получилось скрыться за крайним домом за секунду до того, как авто вылетело из-за забора. Проводив его очумелым взглядом, я в ужасе прижалась к бетонной стене и сползла по ней.
Что же я наделала? Что теперь будет? Зачем полезла в это дело? Они мне не простят, а благодаря Витюше, наверняка, знают, где я живу, и обязательно наведаются к родителям.
Я огляделась. Только теперь поняла, что нахожусь возле того самого гаража Артура Воронова, через который проложили себе дорогу его враги.
Делать было нечего. Не возвращаться же домой после всего. Решив переждать здесь ночь, а наутро бежать из посёлка и не возвращаться, пока не утихнет шум, я с трудом забралась на карниз и влезла в вентиляционное окно.
Бесшумно спуститься на каменный пол гаража не вышло. Потеряв в последний момент равновесие, я грохнулась так, что звук моего падения эхом отозвался от стен, а плечо прострелила боль, от которой в глазах заплясали искры. Неужели перелом? Этого ещё не хватало!
Я с трудом поднялась на ноги, держась за больное место. Бессильно упёршись попой о бампер ближней машины, хотела было издать страдальческий стон, но не тут-то было. Как из ниоткуда позади меня вырос человек и, склонившись над моим ухом, тихо спросил:
— Лена, ты что, забыла, где дверь?
Глава 19
Я дёрнулась в сторону и тут же пожалела об этом. Плечо снова прострелила боль. Цедя воздух сквозь зубы, я с отчаянием и ненавистью смотрела на человека, из-за которого в последние несколько дней насобирала проблем больше, чем за всю жизнь.
— Когда вы вернулись? — с опаской спросила я Артура Воронова. Он стоял передо мной в расслабленной позе в светлой рубашке и облегающих накачанные ноги джинсах, а единственной преградой между нами был его БМВ.
— Неужели я не вовремя? — спросил он, усмехнувшись, и начал обходить машину, приближаясь ко мне. — Подозревал, что здесь что-то происходит, но не думал, что и ты к этому причастна, Лена.
— Хотите меня обвинить? — я отступила, увеличивая расстояние между нами.
— Я бы не стал, окажись ты на рабочем месте у меня в спальне. Но ты здесь.
Мне не нравился его взгляд. Даже в темноте он сверкал опасной холодностью человека, привыкшего рассчитывать каждый свой шаг. Артур не оставит меня в покое. Теперь уж точно.
— Вы правы, кое-что происходит, — сказала я, стараясь усмирить тяжёлое дыхание и не слишком сильно кривиться от боли — В первый же день работы в этом доме меня окатило вашими проблемами по макушку. До сих пор расхлёбываю.
— Но разве тебя кто-то просил об этом?
Я не успела ойкнуть. Оказавшись с краю от бампера, Артур ловко перемахнул через него и в пару секунд вырос напротив меня. Сопротивляться, да и вообще сделать хоть что-то не было сил. От боли в суставе уже подташнивало. Издав жалобный скулёж, я зажмурилась и ощутила, как мужчина прижал меня собой к машине.
Я понимала, что полностью нахожусь в его власти. Он подозревает меня, и его можно понять. Каждый бы заподозрил неладное, если на его территорию лезут через вентиляцию.
От боли и усталости мозг перестал соображать. И дав волю эмоциям, я затараторила, продолжая держать веки крепко сжатыми:
— Я здесь ни при чём, Артур Михайлович! Ваша Маша и какой-то мужик пришли сюда, когда я работала. Они такое вытворяли в вашей спальне и такое говорили, пока я пряталась под кроватью, что волосы на голове шевелились. А потом Витька этот, идиот, повёлся на лёгкие деньги, а я папку синюю подменила, и меня чуть не убили! Если бы ни Тучка, — я замерла, позабыв обо всём и вся, кроме своего героического кота.
Как же я могла не вспомнить о нём сразу? Мой рыцарь. Он ведь спас меня, и если бы не он, возможно, сейчас мои бренные останки покоились бы на дне местного озера.
Тучка, где ты теперь? Я всхлипнула, а потом скривилась от рыданий и уткнулась лбом Артуру в грудь.
Он не останавливал меня. Наоборот. Даже как-то осторожно приобнял за плечи, стал поглаживать, легонько массировать, а потом хрясь и дёрнул мою руку в сторону так, что я взревела от боли.
Округлив полные слёз глаза, рот и всё, что можно было округлить, я с ужасом посмотрела на мужчину.
— Сейчас станет легче, — спокойно сказал он, положив тёплую ладонь на больное место. — У тебя был вывих. А теперь пошли в дом, и ты всё мне расскажешь.
Через четверть часа я уже сидела за столом на просторной, светлой кухне, а Воронов суетился у плиты. Хотя нет, у плиты обычно суетится моя мама, а Артур очень ловко и изящно, как кот открывал шкафы, вынимал оттуда что-то, постукивал ложкой по кастрюле, стряхивал баночки с приправой. Я словно подписчица развлекательного канала для скучающих домохозяек, где парень с бицухой и томным взглядом очень чувственно готовит какую-нибудь ерунду, пускала на него слюни. Ну правда ведь, мужчина, который способен смешать ингредиенты, поигрывая мускулами, эротично облизнуть нож, а потом очень ловко нарезать им пучок зелени — отдельная форма соблазнительного мачо. Пусть даже стряпню его совершенно невозможно есть. Важен сам процесс.
Любуясь супругой задницей Артура, о еде в ту минуту я думала меньше всего.
Встрепенулась, вспомнив, где я и с кем, когда он повернулся ко мне, плавно