Заглядываю ему в глаза, чтобы он увидел в моих обещание. Я не хочу, чтобы он умер от заражения. Я правда проходила курсы и неплохо в этом разбираюсь.
Камиль падает на диван, облокачивается спиной и я вижу, как его лицо расслабляется.
— Я видел аптечку на кухне, на одной из верхних полок, — все же сдается он и я облегченно выдыхаю.
— Спасибо, — говорю ему с лёгкой улыбкой.
Надеюсь, что между нами появляется крошечное доверие, которое мне ещё понадобится.
Глава 16
Камиль оказывается прав, аптечку я нахожу на кухне. Стою около минуты, чтобы собраться с мыслями и немного успокоиться.
Все хорошо, я справлюсь. Ничего страшного в помощи нет, главное быть спокойной и уверенной.
Для начала решаю обработать руки, потому что догадываюсь, что меня ждёт что-то очень серьёзное, если одно прикосновение приносит мужчине такую боль. Надеюсь, что у меня получится ему помочь, но я боюсь, что проблему нужно будет решать иным способом.
Нельзя думать о плохом, чтобы это на себя не навлечь, однако что-то мне подсказывает, что с Камилем мне будет крайне тяжело договориться.
Взяв все самое необходимое, я иду обратно в зал, где натыкаюсь взглядом на хмурого Камиля, который выглядит крайне недовольным тем, что ему придётся меня к себе подпустить.
Откуда у него такое недоверие? Я же ничего плохого ему сделать не смогу.
— Давай посмотрим, что там у тебя, — говорю я, подсаживаясь к нему на диван.
— Выпить мне хоть можно, моя персональная медсестричка? — спрашивает он с дерзкой ухмылкой, показывая мне полную бутылку крепкого алкоголя.
Судя по запаху, то он уже сделал несколько глотков.
— Вообще-то не рекомендуется, — отвечаю ему серьезным голосом.
— Никогда не слушал женщин и сейчас это делать не собираюсь, — вновь ухмыляется он и специально делает несколько больших глотков.
Боже мой, он не закусывает! Даже мой отец так никогда не пьет.
— По тебе заметно, — бурчу я себе под нос.
Камиль ведёт себя как вредный подросток, специально же меня пытается вывести на эмоции. Вся эта дерзость в такой серьёзной ситуации, его ухмылка, это все мне говорит о том, что на самом деле ему не совсем комфортно.
Только сейчас я начинаю вспоминать, что как-то отец говорил, что Камиль рано потерял родителей и долго жил в детском доме со своей старшей сестрой.
Интересно, а что с ней случилось? Вот ее я совершенно не помню.
— Мне сесть или лечь? — передразнивает он и мне так и хочется его ущипнуть, чтобы немного привести в чувства.
Я уже поняла, что он не любит получать помощь.
— Ты же никого не слушаешься. Так зачем спрашивать? — хмыкаю я, смелею, кладя руку ему на грудь и несильно давлю. — Лучше лечь. И сними майку.
Камиль на удивление быстро выполняет мой приказ и он когда оказывается без верхней одежды, то меня бросает в жар.
Он весь такой большой и на вид очень твёрдый. Покрытый стальными мышцами, его кожа почти вся набита интересными татуировками. Он прекрасен. Мне так и хочется потрогать его пальцами, исследовать каждый участок его тела…
Внутри меня назревает что-то новое. Ещё не исследованное. Желание. Дикое. Попробовать. Вкусить этот запретный плод. У меня никогда такого не будет. Только с ним.
Отвожу взгляд на то место, где у него забинтован бок. Мне не стоит им любоваться. Хотя если признаться честно, то такого красивого мужского тела я ещё не видела.
Беру ножницы и начинаю разрезать кровавый бинт и тут мне уже становится не до возбуждения.
— Все не так плохо, как может показаться, — говорит мужчина, но то, что мне сейчас открывается, приводит меня в шок.
Он, что, сам зашивался? Нитками?! Что это? Почему так криво? Но не это самое пугающее.
— Господи, твоя кожа покраснела. Это как минимум нужно обработать. Ты принимаешь хоть какие-нибудь антибиотики?
Потихоньку начинаю убирать остатки от бинта и медленно обрабатывать каждый миллиметр.
— Таблетки?
— Лучше уколы. Это все очень серьезно, — говорю, что думаю. — Инфекция уже есть…
Протяжно вздыхаю, чувствуя, как к горлу подступает лёгкая тошнота.
Мне не противно, нет, просто от осознания того, чем это все может закончиться, мне мягко говоря не по себе.
— Арин, у меня были подобные ранения, — рычит Камиль, неожиданно хватает мою свободную руку и тянет ее к животу. — Вот здесь например. Или здесь.
Даже приглядываться не нужно, у него действительно много шрамов, некоторые из них очень глубокие.
— Ох… — выдыхаю я, когда он притягивает меня к тому, что расположен внизу живота.
Опуская глаза вниз, я понимаю, что Камиль возбуждается, потому что его член начинает подниматься. Это захватывает и заставляет затаить дыхание.
— На мне все заживает, как на собаке, — произносит он тихо, притягивая меня ближе к себе.
Арина, успокойся! Он же специально тебя отвлекает!
Выдёргиваю свою руку и сильно хмурюсь, чтобы он понял, что мне сейчас не до его сексуальных игр.
Я все не могу понять для чего он это делает. Если бы хотел меня как женщину, то уже давно бы смог взять силой.
Или насильно он не хочет? Желает, чтобы я сама на него запрыгнула?
Этому не бывать.
— Ты не можешь думать только о себе. Если тебе станет плохо, то, что будет со мной?
Вновь начинаю обрабатывать его рану, понимая, что эта проблема так просто не решится.
— Что ты предлагаешь? — хмыкает он, вновь делая очередной глоток алкоголя.
— Тебе нужно в больницу, — говорю самую очевидную вещь.
— Ненавижу больницы, — произносит категорично. — Ещё предложения есть?
Поджимаю губы. Я уже поняла, что спорить с ним бесполезно. Он и правда никого не слушает. Камиль сам по себе. Сейчас я уверена в том, что у него все же нет никакой семьи.
— Тогда в аптеку, но без назначения доктора лекарства вряд ли продадут, — немного вру, надеясь на то, что он все же согласится посетить специалиста.
— Со мной все в порядке, я прекрасно себя чувствую, просто немного болит рана, температуры как видишь нет, — говорит он, снова прикладывая мою руку к себе на грудь.
— Она может подняться в любой момент! — вскипаю я.
Меня вообще сложно вывести из себя, но ему это прекрасно удаётся. Я даже и не помню, когда в последний раз ругалась, не считая наших с ним перепалок.
Я почти заканчиваю с обработкой и мне остаётся лишь обмотать его бинтами. Благо он помогает мне это сделать.
— Станцуй для меня, Арин, — неожиданно говорит он, когда мы заканчиваем.
— Что? —