— Я догадывался, что у них все же что-то есть много лет, но не знал наверняка. Они хорошо это пытались скрывать. Она просила не лезть в их отношения. А я продолжал с ним общаться, приходить к вам домой, играть с тобой, есть с вами за одним столом. Я считал вас своей семьей, пока…
— Пока, что?
Господи, что же могло произойти?!
— Пока мой друг Давид, не откопал одну видеозапись… — уже рычит он. — Твой отец хватался, показывая всем свою игрушку.
У меня просто нет слов. Отец не мог так поступить с той, которую любил. Или же она и правда была для него лишь развлечением. Он был с ней, а после возвращался домой к моей матери. Это отвратительно.
— Что на ней было?
Правда куда страшней, чем я думала.
— Подвал, наручники, моя избитая, изнасилованная сестра. Он любил над ней издеваться, а она молчала! Я даже не представляю сколько лет это длилось! Пришёл к ней, чтобы выяснить, что между ними происходит, но я не успел, — срывается он на крик и падает перед могилой на колени. — Прости меня, Олеся, я должен был приехать на день раньше… Моя родная…
Он прислоняется лбом к кресту и его тело начинает дрожать. Такой большой, опасный мужчина начинает плакать и у меня тоже в этот момент все внутри сжимается, даже дышать становится тяжелее.
— Что ты обнаружил? — спрашиваю тихо, когда он немного успокаивается.
— Ее холодное тело и записку в которой было сказано, что она потеряла ребёнка и решила, что больше не хочет любить, быть его вещью и страдать.
Я не выдерживаю и подхожу ближе. Кладу руку на его плечо и несильно сжимаю. Я так хочу его поддержать, но просто не знаю, как правильно это сделать. Я даже и представить не могла, что ему настолько тяжело.
— О, Боже… Камиль, это ужасно…
— Я так ее любил, я бы смог ее защитить! — срывается он на хриплый стон. — Я бы ее спас, если бы она только меня попросила! Я бы не позволил ей быть грязной шлюхой твоего отца. Он убил ее! Ее и ребёнка! Он отнял у меня единственного человека, которого я любил больше жизни! Мою прекрасную, добрую сестру. Ты даже не представляешь какой хорошей она была. Она должна была жить, должна была выйти замуж за достойного мужчину, должна была родить мне племянника. Должна была прожить до самой старости. А оказалась в лапах извращенца, который годами ее уничтожал, а в глаза мне улыбался.
Камиль разворачивается ко мне, смотря на меня покрасневшими глазами и мне передаётся вся его скорбь, вся боль.
Не сдерживаюсь и обнимаю его, прижимаясь к сильному телу, такого раненого жизнью мужчины.
— Камиль, ты не виноват… — шепчу ему на ухо, чувствуя как он обнимает меня в ответ.
Мы стоим так всего пару мгновений, после он отрывает меня от себя и резко поднимается, но теперь берет меня за шею и немного приподнимает из-за чего мне становится труднее дышать.
— Поехали домой, пока я прямо сейчас тебя не придушил, — неожиданно выдает он, смотря на меня со всей яростью на которую он только способен.
Глава 22
Всю дорогу обратно мы едем в абсолютной тишине.
Я вижу, что Камиль в ярости, с которой не может справиться, его не покидают воспоминания, которые отравляют ему рассудок. Он желает мести и возможно он скоро ее осуществит.
Он без проблем может сделать со мной все то, что сделал мой отец с несчастной Олесей. И возможно это будет правильным решением. Кровь за кровь. Так должно быть. Но я не хочу умирать, тем более не от рук того, кто для меня много значит.
Однако я не желаю, чтобы умер отец, хотя то, что он сотворил с девушкой, это поистине ужасно. Я знаю, что он не святой, но не думала, что он может обижать слабых, снимать какие-то там видео, мучать в подвале.
Это все до сих пор не укладывается в моей голове.
И главное, что мне делать дальше? Как себя вести после того, что мне открылось?
Бес понятия.
Когда мы заходим домой, то мужчина сразу достает из холодильника крепкий алкоголь и я понимаю, что это только усугубит ситуацию, поэтому кладу свою руку на его плечо, чтобы он обратил на меня внимание.
— Камиль, не отстраняйся от меня…
Мужчина медленно разворачивается ко мне.
— Что?
В его глазах я вижу растерянность.
— Мы должны с тобой поговорить.
— Я уже все тебе сказал, — произносит он тем же грубым тоном. — И думаю, что этого не нужно было делать.
Он вновь берет бутылку, но я не позволяю ему выпить, забираю ее у него и ставлю подальше на что получаю удивлённый взгляд.
— Ты все правильно сделал. Я вижу и понимаю твою боль. Я хочу тебе помочь… — пытаюсь до него достучаться.
Алкоголь здесь не поможет. У него больше никого нет и не было рядом, может дело в этом? Может ему нужна хоть чья-то поддержка…
— Как же ты можешь мне помочь? — спрашивает он с ухмылкой.
Я сама делаю к нему шаг, так, что он делает один назад, натыкаясь спиной о стену. Я бы не сказала, что загнала его в угол, скорее он позволяет мне это делать. И смотрит на меня с непониманием и некой опаской.
— Я не желаю тебе зла, — тихо говорю я, кладя руку на его грудь. — Твоя сестра… Это было ее решением… Ты сам сказал, что она могла к тебе обратиться, но она этого не сделала… Ты не знаешь, что было в ее голове. Ты не виноват.
Я знаю, что он себя сильно винит, слышала это в его словах. Я вижу это в его глазах, хотя он хочет это скрыть.
— Я? Нет. Твой отец — да, — рычит он, неожиданно хватая меня за шею. — Он сделал это с ней. А ты его дочь. Любимый трофей, который сейчас в моих руках. Я могу в одно мгновение сломать твою тонкую шею.
Он сильнее ее сжимает, я же начинаю хрипеть, чувствуя, как заканчивается воздух.
— Камиль… — хватаюсь за его руки. — Не надо…
Мужчина все же меня отпускает, но никуда не отходит, смотрит на меня с непониманием. Я прямо вижу, как сильно его кроет.
— Что же мне с тобой сделать? Жаль нет наручников и подвала, я бы тобой позабавился как нужно, — не по-доброму усмехается он. — И отправил бы интересное видео твоему