Платье было свадебным, что странно, потому что никакого торжества не планируется, меня просто привезут в дом Кузнецова с вещами, мы быстро распишемся и далее о моей судьбе мне пока неизвестно.
Я не хотела соглашаться на брак, но мне пришлось это сделать из-за ребёнка, которого я могу потерять. Глупо наверное поступаю, ведь ему всего месяц, я бы могла выпить таблетку и начать войну с отцом, я могла отстоять свою честь, но не стала этого делать.
Малыш — единственное, что у меня осталось от любимого, который меня оставил.
И вот я уже сижу в автомобиле отца, в красивом платье, но с потухшими глазами и надеждами.
— Ещё не поздно передумать, Варшавский, — шепчу я, поворачивая к нему голову.
У него сегодня отличное настроение, он не расстаётся с бутылкой виски с самого утра. Радуется тому, что я выхожу замуж за сына его товарищ, с которым он делит бизнес.
— Моя дочь назвала меня по фамилии? Это что-то новенькое.
— Зачем выдавать меня замуж, если я, как ты говоришь позор твоей семьи? Просто оставь меня прямо здесь. Откажись от меня, но не отдавай тому, кто искалечит мою жизнь.
Очередная попытка исправить ситуацию, которая мне все равно не поможет. Он уже все решил, мое мнение ему никогда не было важно. Я для него вещь, как говорил Камиль — трофей.
— Дура ты, ещё пока Варшавская, все надеешься на то, что мой бывший товарищ возьмёт и спасёт тебя? — смеется противно он, следом делает большой глоток, немного пачкая коричневыми каплями белоснежную рубашку. — Думаешь, что ему интересна малолетняя дура, которая в него втрескалась, после того, как раздвинула подобно шлюхе ноги?
Мне сложно думать о том, что скорее всего Камиль просто мною воспользовался, что я ему не была интересна как женщина для отношений. Однако у меня есть для него туз в рукаве.
— Как только он узнает, что я жду ребёнка…
Мне бы связаться с ним. Если он не хочет спасать меня, то от ребёнка не откажется. Я в этом отчего-то уверена.
— Он не узнает! Арина, хватит! Замолчи! Не позорься! — орет неожиданно громко ненавистный родственник.
— Не кричи на меня.
Я пытаюсь держаться и не заплакать. А в голову так и лезут картинки того, что этой ночью будет со мной делать мой извращенец «муж».
— Он уехал, — доносится до меня уже спокойный голос.
— Что?
Камиль?
— Мои люди его засекли, он пересёк границу раньше, чем они смогли его схватить, — убивает он меня новостью. — Я уверен, что он уже в Сирии, говорят он там хорошо обжился, но увы мои связи до туда не доходят.
Нет. Нет. Нет.
Этого не может быть! Он не мог меня бросить, даже не попрощавшись, не после того, что между нами было!
— Нет. Я не верю. Ты врешь!
Начинаю дышать чаще, но воздуха все равно недостаточно. Слёзы высыхают, а внутри появляется ярость.
— Смотри, знакомая машина? — спрашивает отец, тыча мне в лицо телефоном.
Я вижу несколько фотографий той самой машины, которая была у Камиля.
— Нет… — вру я.
— Она не на него оформлена, но мы оба знаем, что он ей пользовался. Эту фотографию я вчера получил, на ней он пересекает границу.
Закрываю фото и натыкаюсь на переписку с неким мужчиной, который сообщает отцу во сколько именно Камиль покинул Россию и даже то, в каких отелях он до этого останавливался.
Все выглядит чертовски убедительным.
— Не может этого быть… — шепчу я и отец отбирает у меня свой телефон. — Он не мог меня оставить! Не мог! Не мог!
Не реву, нет. Не кричу. Просто скулю на всю машину.
— Замолчи! — рявкает этот бесчувственный урод. — Я устал с тобой возиться. Благо уже через полчаса я отдам тебя в чужие руки, одной проблемы станет меньше. Выпьем же за выгодный брак!
Наблюдаю за тем, как он осушает бутылку и бросает ее куда-то вниз. Внутри все обрывается. Я устала разочаровываться в людях.
— Ты за это ответишь… — шепчу себе под нос.
Неожиданно наша машина начинает сильно вилять, а из водительского места мы слышим отборный мат. И это происходит не единожды.
Отец открывает окошко к водителю и чуть не валиться, когда машина вновь уходит резко в сторону.
— Что за хрен нас там подрезает?
— Не знаю, шеф, остановиться? — доносится до меня.
Варшавский достает пистолет из заднего кармана и целует его с безумной улыбкой. Я ещё ни разу не видела его настолько пьяным. От данного вида мне становится тошно и стыдно за то, что я его дочь.
— Да, я сейчас ему покажу, на что я способен, когда кто-то портит мое отличное настроение!
Глава 29
Камиль.
Безотрывно наблюдаю за воротами дома Варшавских, в ожидании, когда этот урод хоть куда-нибудь поедет.
До меня дошли ужасающие слухи, что он собирается отдать Арину сыну Кузнецова. Мою женщину, которая только мне принадлежит! Он наивно предположил, что я оставлю ее, но он глубоко ошибся, я своего никогда не отдаю.
Раз он забрал у меня сестру, второй такой ошибки не произойдёт.
Прошло две недели, как я не видел свою малышку, не слышал ее нежного голоса, не касался ее бархатной кожи, и меня, как наркомана начинает без неё трясти.
По началу я подумал, что она сама от меня решила уйти, но что-то подсказывает мне, что Варшавский забрал ее насильно. Я знал, что ее не устраивает жизнь со мной не пойми где, когда она по сути является пленницей, она стала со мной об этом разговаривать, но я отводил тему в сторону.
Я не мог ничего решить, потому что она просила не убивать ее отца, но во мне бурлила ярость с желанием пойти против девчонки. Только я собирался завершить начатое, как она заманивала меня в постель, шептала приятные вещи, просила подарить прощение ее семье.
Не она была моей пленницей. Это я был в ее власти все это время.
Она неожиданно исчезла и забрала с собой все хорошее.
В дом к Варшавскому было не пробраться. Его защищала группа из двадцати хорошо обученных, бывших военных, которых невозможно было подкупить. И когда я понял, что Паша не выпускает никого из дома, то осознал, что Арину он не спас от меня, а выкрал.
Только один человек