— А на самом деле сейф был пустой?
— Да. Но в моем сне я был бесконечно рад, что нам больше не придется беспокоиться о крови, о родстве. Мы могли быть вместе, несмотря ни на что. И меньше всего меня в тот момент волновал твой возраст. Я показал тебе документ, я все сказал, но тебя это испугало. Ты не была готова, а мне не терпелось сделать тебя своей. Но Элиас ревновал тебя, пытался изнасиловать, а ты случайно его убила.
— Боже!
— Да, хоть роман пиши. Мы сбежали, потому что я взял вину на себя. И все бы ничего, мы бы протянули, денег нам бы точно хватило, но сдержанным я не был. И как только мы заселились в отель, я взял тебя силой.
— Да, всегда был страх, что ты на это пойдешь.
— Ты устроила истерику, выбежала на улицу почти голая и попала под машину.
— Ярослав, Господи, почему ты столько времени держал это в себе?
— Проснувшись и увидев тебя живой, счастливой, я понял, что больше никогда не смогу подвергнуть тебя опасности.
Она облизнула губы, прикрыла глаза, из которых градом катились слезы, и вдруг аккуратно легла рядом. Я автоматически подвинулся, я так делал много раз. Но это было давно, и сейчас это кажется дикостью.
— Что?
Она вдруг поднимает лицо и тянется к губам. А я никогда не мог устоять перед таким соблазном. Вобрал в себя пухлые губы, лаская их языком, отсчитывая бешеный ритм сердца.
— Наверное, теперь, чтобы ты взял меня, придется тебя связать.
— Не шути так, Мира. Мой рассказ ничего не меняет.
— Ничего, ты прав. Зато рассказ отца изменил все.
— Что за рассказ?
— Когда тебе понадобилась пересадка почки, он не подошел.
— Почему? — сердце замирает, а ее кожа больше не кажется волшебной. Наоборот, живой, настоящей, которую хочется сжать и пробовать на вкус снова и снова. Не может быть!
— Потому что он тебе не отец, а это значит…
Я даже ждать не смог, подмял ее под себя, несмотря на боль в боку, и стал целовать настойчивее, грубее и то, как она мне отвечала, только сильнее кружило голову. Не было страха, а информацию, которую я ждал столько времени, я принял спокойно, я поверил ей, не глядя. И пусть это новый бред, сон, кома, главное, сейчас моя девочка со мной, безоглядно отдается слиянию губ и языков, совершенно не стесняется того, что я коленом раздвигаю ей ноги.
— Так! — врывается в нашу идиллию голос, и я выругиваюсь. Мог ведь чуть позже зайти. — Что здесь происходит? Пациент Распутин.
Глава 68
Я отстраняюсь, Мира, вся краснющая, спрыгивает с кушетки и пробегает мимо отца, который совершенно бесстрастный стоит за врачом.
Тот проверяет мои показатели, что-то причитая о развратной молодежи.
— Вы поберегите себя. Пересадка почки — это не растяжение.
— Я понял.
Врач ушел, а отец прошелся по палате, потом повернулся ко мне.
— Оправдываться я не буду. Так было лучше для всех. У Миры должен был быть выбор.
— А Нине ты дал выбор?
— Нет, — усмехается он. — Не дал. Но в отношении Миры, скорее, всегда решала она.
— Полагаю, с Платоном так не будет?
— Нет. Как ты? Принести что-нибудь?
— Мира, — пожал я плечами. — Сейчас я хочу только ее. Ну, в том смысле, что быть с ней.
— Я понял. Думаю, Нине это не понравится, но вряд ли, это вас сейчас будет волновать. Можно сказать, что она сделала все, чтобы уберечь от тебя дочь. Ты всегда ее пугал.
— Главное, что я не пугаю Миру, а на остальных мне плевать.
— Останетесь в Москве? У тебя учеба.
— Пока не думал об этом. Но если ей предложили место в Германии, думаю, надо ехать.
— Готов дать ей шанс стать чемпионкой?
— Нельзя обрезать крылья той, кого любишь, потому что потом она будет пытаться сделать несчастными всех, кого любит.
— Не учи меня.
— Даже не пытаюсь, — я протянул руку. — Несмотря на желание врезать, я благодарен, что ты не убил меня тогда.
Отец пожал руку, оглянулся и, увидев Миру, пошел к ней. Удивительно, но обнял ее и что-то прошептал на ухо.
— Что он сказал?
— Чтобы решила вопрос с мужем, — она сглотнула, а я вздохнул. Точно. Замуж-то выйти она успела.
— Я поговорю с Ником. Он не идиот, все понимает.
— Да, ты прав, и знаешь… Он сказал, что ты посадишь меня в клетку, и я этого действительно боялась, а ты…
— Еду с тобой в Германию?
— Да! Почему? Я уже готова была отказаться от всего ради тебя, потому что желание быть рядом неравноценно желанию блистать на Олимпийских.
Я приманил ее пальцем и заставил лечь рядом, хоть она и сопротивлялась.
— В этой жизни я привязан только к тебе. И я буду рядом, чего бы ты ни захотела! И буду стоять рядом, когда тебя назовут Олимпийской чемпионкой.
— Думаешь, у меня есть шанс?
— Да, и для этого тебе не нужны никакие партнеры.
— Сказал тот, кто устранил всех.
— Просто я всегда верил, что ты сама способна на успех, а твои партнеры лишь костыли, от которых давно нужно было избавиться, — целую ее в губы и крепко прижимаю к себе, бросая взгляд на дверь. Не будь мы в клинике, я бы взял ее, и плевать на боль в боку.
— Яр, я люблю тебя.
— Ох, и я люблю тебя, жить не смогу без тебя.
— И не надо без меня. Только со мной.
Эпилог
Николас
Время подходит к вылету. Посадку уже объявили, а я все еще жду Миру. Глупо было в нее влюбляться. Нужно было оставить формат дружеских отношений с ноткой флирта. Но одобрение Яра меня смутило. Я всегда хотел равняться на его непоколебимость, стойкость, принципиальность. И сам попал в ловушку, влюбился в ту, о ком он грезил многие годы. И если у него никогда бы с ней ничего не вышло, то у меня был шанс. Разве я мог его упустить? Разве мог не попытаться? И что теперь? Ну, поженились мы, а первой брачной ночи так и не было. Более того, без этой ночи наш брак не более чем фарс, чтобы заставить Яра действовать. И к чему это привело?
К правде, которая мне очень не нравится. К ней я не готов. Потому что если есть реальный шанс, что Мира не сестра Ярославу, то он никогда ее не отпустит. А она всегда будет его добровольной пленницей.
Я пью уже четвертый кофе, все время поглядывая на телефон. Вижу последних опаздывающих на рейс и беру свою сумку. Оформить развод на расстоянии не проблема, если претензий нет. Не пришла, значит, осталась с ним. В какой-то момент