Ведь все уже было ясно! Все понятно. Она была почти в моих руках. Это как играть в хоккей и на последних секундах продуть матч.
Но вот я слышу, как меня окликают. В душе рождаются огонь и надежда.
— Ник! Ник! — кричит Мира, это ее густой, обволакивающий голос. Я уже с улыбкой оборачиваюсь. Но лицо превращается в маску злобы и растущей ненависти.
Мира, да. А рядом ковыляет Ярослав. Ему бы в больнице лежать, а он уже на ногах. Робот, не иначе. Как с ним вообще можно соревноваться?
А есть хоть шанс, что он просто пришел ее проводить и пожелать нам счастья? Хоть один шанс из миллиона?
— Привет! — Улыбка до ушей. Не удивлюсь, если у меня уже украли брачную ночь.
— Привет. — Напряжение столь густое, хоть ножом режь.
— Привет. — А вот и герой ее романа. А я так, банальное приложение. — Ты зла не держи на Миру.
— На Миру не буду, — цежу сквозь зубы, слыша, как окликают мою фамилию. Яр достает из сумки документ и протягивает мне. — Будь другом, подпиши.
Развод. Как быстро в этой стране все делается. У нас пришлось бы ждать три месяца.
А может, не подписывать?
— Точно? — смотрю на Миру. — А вдруг завтра, как в «Диком Ангеле» кто-то скажет, что вы брат и сестра? Может, мне подождать?
Мира ласково мне улыбается, словно я непослушный ребенок. А на самом деле просто тупая замена ее настоящей любви. Долбаная игрушка.
Она вдруг обнимает меня и шепчет в ухо:
— Я очень тебя люблю. — Обнимаю ее крепче, вжимая в себя и видя, как скрипят зубы Яра, как сжимаются его кулаки. — Но я всегда выбирала его. И всегда буду.
— Ну, хватит. — Яр буквально выдергивает из моих рук Миру и снова протягивает мне документ. Я почти не читаю. Лихо расписываюсь, чувствуя ком в груди, чувствуя, как трещит по швам дружба.
— Спасибо.
Я навсегда запомню ее такой и буду желать счастья. Но не уверен, что оно будет с ним. Больно на его клетке широкие прутья.
— Мы еще увидимся. — говорит Яр. — Я тоже подал заявление в Канаду. И меня взяли.
Еще бы лучшего игрока и не взяли!
И в этот момент я решаю, что в Канаде моей ноги не будет. Не собираюсь смотреть на их счастье.
— Ладно, там и увидимся, — натягиваю маску и поднимаю сумку. — Счастья вам, ребята!
Они кивают, тянутся друг к другу и провожают меня взглядами. А я поджимаю губы и только надеюсь, что когда-нибудь смогу думать о них без тлеющей, как угли, обиды.
Эпилог. Много лет спустя
*** Мира ***
— Давай поженимся? — расческа замирает в руке, и я перевожу взгляд на Яра, который лежит полуобнаженный и смотрит, как я расчесываю волосы. Вернее, делала это.
— Привет! А познакомиться не хочешь? Мы так-то женаты лет двадцать? Пожалуй, внуки скоро пойдут.
Яр подскакивает, демонстрируя совершенство тела и наклоняется ко мне, смотрит через зеркало. Гипнотизирует взглядом, запахом геля после бритья. С ума по нему схожу!
Пальцы Яра собирают мои волосы в хвост, тянут. Запрокидывая мою голову. Его губы прижимаются к пульсирующей венке. И я ощущаю легкое давление, перерастающее в боль. Он ставит мне засос, который ярким пятном горит на белой коже.
— Животное, — поднимаю я руки, потянув его за волосы. Хочу его. Всегда его хочу. Он двигает мои крема, духи, не обращая внимание на мое ворчание и наклоняет меня вперед, ласково проводя по шелку сорочки.
— До сих пор не могу смириться с тем, что с Ником у тебя была свадьба, а нас позорно расписали в пригороде Москвы.
— Почему позорно, — задыхаюсь я, пока его пальцы задирают мне подол. Гладят лодыжки, бедра. — Было очень мило. И родители нас быстро простили. Праздник устроили.
— Хочу по-настоящему. Венчаться хочу.
— От твоего «хочу» по телу дрожь.
— Хочу, хочу, хочу, — шепчет он мне в ухо, касаясь ягодиц, стискивая их сильнее. Столько лет вместе! Я все жду, что страсть утихнет. Но каждый раз Ярослав опровергает статьи о браке, которые я читала. Вот оно, то самое исключение. Трется об меня, готовый вот-вот ворваться, но я не даю. Отпихиваю его и отбегаю.
— Что за фокусы? Тебе сколько лет?
— Хочешь, чтобы я стала твоей, встань на колено. Все, как положено.
— Не вопрос, — садится он у моих ног, но я думаю, что этого мало.
— А еще никакого секса, пока не обвенчаемся.
— Ты шутишь, надеюсь? — давно не видела его таким злым. Наверное, последний раз, когда парни решили взять его ноутбук поиграть вместо ракетки. Близнецам по пять лет. Мы не нуждаемся ни в чем, но постарались привить детям уважение к тому, что имеешь.
— Не-а. Венчание — вещь серьезная. Требует тщательной подготовки.
— Можем начать прямо сейчас, — дергает он сорочку, роняя меня на пол, накрывая своим телом. В голове уже туман, и я готова сама отказаться от своего условия, так мне хочется ощутить мужа внутри. — Готовиться.
— Секс только после венчания, — отвечаю на поцелуй, когда Яр стискивает мое тело в стальных объятиях. Но тут же отваливается и издает громкий стон.
— Ненавижу тебя. Жестокая!
— Ну, ты ведь всегда можешь фантазировать.
— Я надеялся, что истязания фантазиями закончилось, как только мы узнали правду. А тут снова. Я не выдержу!
— А я верю в тебя. И вообще идея с венчанием мне нравится. Я не прочь надеть снова подвенечное платье, но уже для тебя. Тем более, свадьбу Насти мы еще не скоро увидим.
— И правильно. Она еще наивная, как ребенок. Какая ей свадьба?
— Но она живет одна, учится, недавно даже в ремонт машину отвозила.
— А чего мне не позвонила? — бесится он. Я накрываю его грудь ладонью, целую в щеку. — Что было с машиной?
— Да все нормально. Она со всем справится. Или всегда может позвонить тебе.
— Да уж. Не знаю, что должно произойти, чтобы она разрешила вмешиваться в свою жизнь.
— Ты сам виноват. Совершил классическую ошибку и не дал ей совершать своих ошибок. Вот она и закрылась. Ребята, наверное, нас психами посчитают из-за венчания.
— Ну, и пусть. Пусть видят, что любовь и счастье возможно даже через двадцать лет, — поворачивается он, пытаясь коленом раздвинуть мне ноги, но я качаю головой.
— Уверена, что ты покажешь мастер класс по силе воли, любимый.
— Вот еще. Я просто организую венчание за несколько дней. Так что ищи платье уже завтра.
Яр поднимается и несет меня на кровать.
— Точно не хочешь? На полпипеточки?
— Очень хочу, но еще больше хочу, чтобы венчание прошло правильно.
— Тогда спокойной ночи, — отворачивается Яр, а я прижимаюсь к его спине телом, пряча смешок. Сам предложил и сам обиделся. А я не могу заснуть. Тело ноет, словно не дополучило чего-то очень важного.
— Спишь?