Систематизацией этой переосмысленной традиции мы обязаны первым историкам, писавшим в VI–V вв. в полисах Малой Азии и Балкан, Понта Эвксинского и Великой Греции. Произведения их, к сожалению, утрачены, и судить о них мы можем лишь по немногочисленным фрагментам, из которых тем не менее вырисовываются контуры огромного исторического полотна, послужившего главным источником для более поздних авторов, донесших до нас часть этого материала.
Ведущее место в выполнении такого гигантского систематизаторского труда принадлежит Гекатею Милетскому и Гелланику с острова Лесбоса.
В «Землеописание» Гекатея включены все земли, которые могли бы встретиться на пути корабля, плывущего от Геракловых столбов — этой крайней точки дальнего Запада — вдоль берегов Испании, Галлии, Италии и Балканского полуострова, мимо Фракии с заходом в Эвксинский Понт и затем мимо Малой Азии, вдоль финикийского и ливийского побережий Средиземного моря в сторону тех же столбов Геракла, от которых начинался путь. Знакомясь с далёкими и близкими странами, лежащими в пределах круга земель, читатель Гекатея не только получал сухую информацию о населявших эти края народах, но и погружался в наполненный живописными подробностями мир греческих мифов, повествующих о происхождении тех или иных народов и первоначальных местах их обитания.
Но если «Землеописание» — это в основном взгляд на ойкумену с борта обходящего чужеземные дали корабля, то собственно эллинское прошлое Гекатей стремился осмыслить в другом, более позднем сочинении. Оно в равной степени может быть названо и «Историей», и «Генеалогией». Историк излагает в нём то, что считает истинным, противопоставляя своё видение мира рассказам эллинов, которые, по его словам, «обильны и смешны» [19]. Отбрасывая все, что могло вызвать снисходительную улыбку тех его современников, кому не были чужды идеи зарождавшейся ионийской натурфилософии, Гекатей вычленяет из многочисленных рассказов о прошлом то, что, по его мнению, рационально объясняет деяния, приписываемые героям: столкновения племен, названия городов, перекрещивающиеся генеалогии — свидетельства родства многочисленных эллинских племен, населявших земли Эллады или заброшенных волею судеб в дальние края.
Не зная полностью ни одного из произведений Гекатея, трудно сравнивать их с дошедшими до нас в столь же незначительных фрагментах сочинениями его младшего современника Гелланика, но можно думать, что он продолжал и углублял начатый Гекатеем систематизаторский труд. Если у Гекатея вся генеалогическая история укладывалась в четыре книги, где прошлое Эллады начиналось с Девкалионова потопа и заселения потомками Девкалиона Фессалии, то Гелланик посвящает Девкалиону и Фессалии целое сочинение — «Девкалионию».
Рассказ об отдалённом прошлом мог строиться только на том материале, который содержала устная греческая традиция, красочная и многообразная, но противоречивая в силу политического сепаратизма многочисленных греческих полисов. Этот материал был источником и для Гекатея, и для Гелланика, и в равной мере для других историков их поколения. Но, помимо использования мифологического материала во всех без исключения сочинениях, которых известно по названиям и фрагментам около трех десятков, в пяти из них (условно названных в новое время мифографическими) Гелланик излагает в единой системе всю греческую легендарную традицию, разбивая её на циклы. Будучи первым историком, понявшим необходимость хронологической основы, Гелланик предложил вести для отдалённого прошлого счет по поколениям, и все греческие предания были вписаны им в эту сложную и разветвленную систему.
Наряду с Гекатеем и Геллаником, запечатлевшими мир эллинского прошлого, множество других авторов оставили нам реальную или легендарную историю своих городов и окружавшей их территории. Так, Харон Лампсакский поведал о землях Лампсака, Ксанф Лидийский — о Лидин, Акусилай Аргивский — о прошлом Аргоса, Антиох Сиракузский изложил предания, связанные с Сицилией и Италией.
Все эти авторы, используя мифологический материал, составляли списки царей, архонтов, эфоров, жрецов и жриц, выстраивая их в своего рода хронологические ряды, начинавшиеся от Девкалионова потопа или от падения Трои. Генеалогические традиции, основанные на устных преданиях, известны и у новых народов Европы, Африки, Северной и Южной Америки. Сложность установления с их помощью абсолютной хронологии и перевода на принятую у нас эру связана с тем, что разные авторы брали за длительность жизни поколения то 29, то 33, то 40 лет [20].
Происхождение народов, образование союзов, вражда их владык, расцвет и падение царств, опустошительный войны и передвижения этнических групп — вот те события, которые первые историки запечатлевали в период, когда устные генеалогии и предания, хранимые аристократическими родами, были ещё свежи в памяти. При всех неизбежных искажениях созданная ими картина имела то неоспоримое достоинство, что была целостной. И, сохранись до наших дней хотя бы часть этих трудов, мы располагали бы неизмеримо большими возможностями для поиска в легендарном слое того исторического верна, выявлению которого способствует современная археология. Однако ни один из них не дошел до нас в сколько-нибудь значительных фрагментах и осколки обобщенного в VI–V вв. мпфологического материала попадают к нам из вторых-третьих рук.
Труд Геродота не был новой ступенью в развитии исторической мысли. Используя, подобно Гекатею и Гелланику, мифологический материал при изложении древнейшего периода греческой истории, Геродот не перенял их рационалистических приёмов и остался на позициях предопределенности исторических событий богами или роком. Не только прошлая, но и современная ему история (греко-персидские войны) превращена Геродотом в серию драматизированных новелл по образцу трагедий Эсхила [21].
Напротив, интересы создателя научного направления античной историографии Фукидида лежат в сфере современной ему политики и истории (Пелопоннесская война), но тем не менее его экскурсы в догреческую и греческую древность уже не переложение, а интерпретация мифов.
Эллинизм, подготовленный кризисом греческого полиса, рожденный в вихре восточного похода Александра Македонского и сумятице последовавших за ним междоусобных войн его полководцев и их потомков, породил новое отношение к культурному наследию прошлых веков. Более близкое знакомство с культурой и религией восточных народов, ставших частью греческой государственной системы, способствовало созданию синкретической культуры, в которую наряду с философскоэтическими представлениями разных народов вошли греческие, египетские, вавилонские предания. На формирование нового подхода к мифам наложила отпечаток и господствовавшая политическая система эпохи — эллинистическая монархия.
Впервые новые веяния в трактовке