Виктор сцепил пальцы в замок и принялся ждать. За его спиной застыл телохранитель. Я улеглась у ног Виктора и прикрыла глаза. Но мои уши улавливали все.
Где-то справа официант осторожно наливал горячий напиток — жидкость шипела, касаясь фарфора, а пар тихо вздыхал, рассеиваясь в воздухе. Ложка звякнула о блюдце.
Глубже в зале кто-то отрезал кусок мяса — лезвие ножа скользнуло по тарелке с влажным скрипом.
Чей-то вздох — короткий, приглушенный, словно его тут же заставили замолчать.
И шаги.
Тяжелые, размеренные, принадлежащие человеку крупному, но не грузному. За ним двое. Телохранители. Ступают ровно, с полной опорой на пятку. Темп меняется — подстраиваются под своего главу.
— Виктор Рейнхольдт фон Дагеросс, — раздался голос. Низкий, с легкой хрипотцой, будто его владелец слишком часто курил у камина в своих владениях.
Я приоткрыла один глаз.
Перед нами стоял мужчина в темном камзоле. Его пальцы сжимали перстень с черным камнем. Кожа смуглая, черты резкие, возраст — ближе к старшему, но в теле нет ни капли слабости.
Виктор медленно поднял взгляд.
— Рован Дарроу. Глава Вейларонских пустошей, — его голос прозвучал ровно, но без тепла. — Как поживают ваши медные рудники?
— Рудники процветают, фон Дагеросс. Медь Вейларона по-прежнему течет рекой.
Его взгляд скользнул ко мне — тяжелый, оценивающий. Он будто взвешивал каждый мускул под шерстью.
Я невольно дернула ухом, словно пытаясь стряхнуть с себя это пристальное внимание.
— Можно присоединиться? — спросил он наконец, жестом обозначив свободное место.
Виктор едва заметно кивнул.
— Как дорога? — спросил Рован, опускаясь в кресло. Его телохранители остались стоять, как тени.
— Пришлось задержаться, — сухо отозвался Виктор.
Рован понимающе ухмыльнулся. Он явно слышал, как ездовых псов Виктора разорвала его иномирная кошка, и тому пришлось ждать замену.
Его глаза, холодные и расчетливые, на мгновение вспыхнули чем-то, что могло бы сойти за… восхищение.
В тот момент, когда Виктору принесли еду и он молча принялся за трапезу, Рован заговорил:
— Все началось на Арене, — произнес он, и его голос внезапно обрел странную живость. — Когда туда на службу поступила наша Богиня смерти. Жестокая. Беспощадная хищница с далекой планеты.
Рован откинулся в кресле, бокал с вином застыл в его пальцах.
— Я был на каждом ее выступлении, — продолжал он, и в его тоне звучала почти одержимость. — Видел все грани ее темной стороны. Она не просто убивала — она играла. Зрители сходили с ума. Никто не мог сравниться с ней. Никто.
Он сделал глоток, словно давая Виктору время осмыслить сказанное.
— А потом… тот случай с мальчишкой. Он ударил кинжалом. Прямо в грудь. Глупо. Жалко. Но… какая ирония. Величайшая хищница Арены пала от руки какого-то отчаянного щенка.
Виктор медленно отложил приборы. И хотя он знал про Арену, он никогда не видел этих боев. И теперь его внимание было приковано к рассказу. Он пытался понять, к чему клонит Дарроу.
— Ее потеря стала настоящей трагедией, — продолжил Рован. — Бои больше не имели той страсти. Той… тьмы. И я… начал тосковать.
Его взгляд вновь уперся в меня.
— Я стал собирать информацию. Изучать ее вид. Посещал околоземную орбитальную станцию… — его губы растянулись в холодной улыбке. — Надеялся заполучить… редкий иномирный экземпляр.
Виктор медленно отодвинул тарелку и сложил пальцы перед собой.
— И? — спросил он, и в этом коротком слове звучала весь его холод.
Рован растянул губы в улыбке. Его пальцы сжали перстень.
— Успешно.
Я резко распахнула глаза.
Рован усмехнулся — резко, почти язвительно, будто признавая свое поражение.
— Оказалось, мой «экземпляр»… совсем не боевая машина, — сказал он с раздражением. — Она слабее котенка. Совсем не приспособлена к битвам.
Он достал что-то из внутреннего кармана камзола — фотографию.
Мне даже не нужно было смотреть. Я уже знала, кто на ней изображен.
В моем мире только высшие леди не могли постоять за себя.
Они не сражались.
Они даже не понимали, зачем это нужно.
— Я выложил за нее целое состояние, — продолжил Рован, сжимая бокал так, что стекло едва не треснуло. — А она…
Он замолчал, его взгляд снова скользнул по мне.
Только не говори, что она умерла через неделю… — воскликнула Тенера в моем сознании. И прежде чем кто-либо успел осознать происходящее — я бросилась на Рована.
Он не успел даже отпрянуть.
Но его телохранители сработали мгновенно — двое кинулись вперед, заслоняя собой хозяина.
Когти вспороли руку одного и впились в щеку Дарроу, оставив уродливый, кровавый порез.
— Тварь! — взревел Рован, хватаясь за лицо.
Второй взмахнул клинком — лезвие просвистело в сантиметре от моей шеи, но я уже отскочила, не дав стали коснуться шкуры.
Виктор вскочил, вставая между мной и Рованом. Его телохранитель метнулся ко мне, хватая за загривок.
— Хватит! — голос Виктора прорвался сквозь хаос, резкий, как удар хлыста.
Но зал уже взорвался паникой. Стулья опрокидывались, посуда звенела о каменный пол. Главы доминионов вскакивали и бежали к выходу.
Рован стоял, прижимая ладонь к окровавленной щеке. Его глаза полыхали яростью.
— Ты… — прошипел он, глядя на меня.
Но Виктор уже шагнул вперед и заслонил меня собой.
Рован резко развернулся и вышел, расталкивая мечущихся слуг. Его телохранители бросили на нас последний взгляд и последовали за ним.
Виктор медленно выдохнул, затем повернулся ко мне.
— Вьюга, какого черта⁈
Я оскалилась.
Глава 9
Виктор сидел на диване, сцепив пальцы в замок, и не отводил от меня пристального взгляда. В комнате были только мы. Телохранителя он отправил «подышать свежим воздухом».
— Ничего не хочешь мне объяснить? — наконец спросил он.
Я ответила на его вопрос прямым, молчаливым взглядом.
Уголки его губ дернулись от недовольства.
— Я бы понял, будь ты просто зверем, которым правят инстинкты, — сказал он. — Но ты — разумное существо, способное держать свою звериную суть под контролем. Так зачем ты напала на главу Вейларонских пустошей?
Я не ответила. Даже не шелохнулась. Только смотрела — ровно, спокойно.
Он замер, будто пытаясь сдержать раздражение.
— Вьюга… сейчас не время играть в молчанку. То, что ты сделала — не просто преступление. Это вызов всей системе власти. И я считаю, что имею право требовать, чтобы ты обернулась человеком и объяснила, чем тебе не угодил Дарроу.
Объяснить?
Как объяснить то, что не звучит словами?
Это как объяснить слепому, что такое цвет.
Как рассказать глухому, что такое голос ветра.
Как донести до пустого, что значит зов крови.
Даже если я заговорю — ты не услышишь ответа. Потому что ты — человек. Пустой. Без зверя