Спрятался в глубине, затаился.
Гневить Белого бога, идти против его воли, после всего…
Даже он счел это безумием.
Слезы выступили на глазах, тяжелые, липкие, застилающие взгляд.
— Как твое имя? — спросил он.
— Тенера, — выдохнула я, словно все внутри меня уже сдалось. — Мое имя Тенера.
— Наверху есть комнаты, — прозвучал над головой его голос. — Выбери себе одну.
Он развернулся и ушел. Словно больше не мог находиться со мной в одном пространстве.
Я осталась сидеть на ледяном полу. Тело вдруг обмякло, и я рухнула на бок, не в силах больше держаться.
Что это было?
Почему он не забрал мою жизнь?
Я не знала.
И, кажется, не хотела знать.
Потому что… если задуматься — станет только страшнее.
Я закрыла глаза, прижала ладонь к горлу, где все еще горело жгучее воспоминание его пальцев, и просто лежала.
Без сил.
Без мыслей.
Без малейшего понимания, что будет дальше.
Глава 14
Я пришла в себя глубокой ночью.
Темнота вокруг была густой, почти осязаемой.
Я попыталась призвать зверя, но он не ответил. А человек во мне был слишком слаб, слишком слеп. Его чувства не могли с уверенностью сказать, была ли я здесь одна.
Я поднялась и нетвердой походкой направилась наверх. Ноги дрожали, будто после долгой болезни.
Комнаты здесь были пустынны, безлики, будто никто никогда в них не жил.
В первой — шкаф зиял пустотой. Во второй — то же самое. В третьей — лишь пыль на полках.
И только в конце коридора, в последней комнате, я наконец увидела шкаф, в котором что-то хранилось.
Но все вещи были мужскими. И принадлежали ему.
Я тяжело вздохнула. Никогда бы не подумала, что такой простой выбор — надеть или не надеть — окажется настолько сложным.
Зверь внутри усмехнулся. Он не понимал моих мук. В своей наготе он был прекрасен и свободен, ему не нужны были все эти тряпки.
Но человек…
— Умереть из-за того, что надела одежду Белого бога? — прошептала я. — Нет уж… спасибо.
Я захлопнула дверцу шкафа и повернулась к столу, где лежали странные карточки. Подняла одну — и застыла.
Приглашение на Арену.
Значит, он знал. Он всегда знал.
Но почему тогда никогда не появлялся там? Считал это зрелище недостойным своей персоны? Или…
Какая теперь разница.
Я положила карточку на место и уже переступила порог, как вдруг — резко развернулась. Открыла шкаф.
Я взяла самую темную мужскую рубашку и натянула ее на себя. Ткань — холодная, как горный ветер, — обняла мое тело.
Я спустилась по лестнице, толкнула тяжелую дверь и вышла в ночь.
Ветер ударил в лицо — злой, колючий, будто обиженный, что я осмелилась выйти к нему в таком виде. Он взметнул мои волосы, заиграл полами рубашки, и я распахнула ему объятия, словно старому приятелю, которого больше не понимала, но все еще радовалась встрече.
Я улыбнулась. И сделала шаг.
Лед под ногами обжег ступни, но это не пошатнуло мою решимость. Я побежала.
Бег.
Только он мог согреть меня изнутри, разогнать кровь, заставить сердце биться так громко, чтобы заглушить все остальное — тревожные мысли, страх и сомнения.
Я остановилась перед знакомой дверью.
Короткий удар.
И мучительные секунды ожидания.
Дверь отворилась.
Я проскользнула внутрь.
— Не включай свет, — приказала я.
Рука Виктора застыла в воздухе, так и не нажав на выключатель.
— Вьюга? — спросил он, и в его голосе было что-то странное — удивление, тревога.
Я кивнула, хотя сомневалась, что он разглядел этот жест в темноте.
Я оглядела его. То, что он не спал — даже не собирался, — было очевидно. Одежда та же, что и днем, только мятая. На столе — полупустой бокал с чем-то крепким. И глаза… слишком бодрые для этого времени ночи.
— Когда управитель рассказывал мне про твою вторую ипостась, — он усмехнулся, но звук вышел сухим, беззвучным, — я решил, что он тронулся умом. Допросил охранников. Они подтвердили.
Он прошел внутрь. Его пальцы сжали бокал.
— Коллективное помешательство я исключил. Но до конца не верил, что все это может быть правдой.
Я подошла ближе.
— Белый бог сохранил мне жизнь, — сказала я.
Правда, я не знала, надолго ли. Но ему не обязательно было об этом знать.
— Это… хорошая новость, — отозвался он глухо.
И, словно кожей чувствуя, что времени осталось совсем мало, я перешла к главному.
— Послушай меня, Виктор. Это важно. Верховный — это сила, с которой ты обязан считаться. Не спорь с ним. Не перечь. И уж тем более не лги.
Он нахмурился, но я не дала ему вставить ни слова:
— Он чувствует ложь. И наказывает за нее — жестоко и беспощадно. Продержись еще два дня. А потом возвращайся домой. В поместье. Обними Селин. И скажи…
Голос дрогнул. Я стиснула зубы.
— Скажи моей Светлой леди, что она навсегда останется в моем сердце.
Виктор устало улыбнулся:
— Светлая Леди? Так вот как ты называешь мою дочь, — сказал он, но уже в следующий миг в его глазах вспыхнуло что-то опасное. — Ты сама можешь передать ей эти слова.
Я отступила на шаг.
— Этого… я не могу.
Тишина повисла между нами, густая и неудобная.
— Спасибо тебе, Виктор, — голос мой дрогнул, но я не позволила ему сорваться в шепот. — За то, что спас меня тогда. За то, что позволил быть рядом с Селин… быть ее тенью все эти годы.
Я замолчала, глотнув воздух, будто он мог растворить ком в горле.
— Это были лучшие годы в моей жизни. И я… не жалею. Ни одного мгновения. Просто… знай это. И не пытайся вырвать мою судьбу из лап Белого бога. Ты нужен Селин. Ты…
— Вьюга, — прошептал он, и в этом одном слове было столько отчаяния, что я резко подняла ладонь, останавливая его. И не позволяя сказать то, после чего мне будет еще тяжелее уйти.
— Прощай.
Я распахнула дверь.
Ночь распахнула передо мной ледяные объятия, и я шагнула в нее, не оглядываясь.
Глава 15
Дом Белого бога встретил меня тишиной и темнотой.
Я замерла на пороге, прислушиваясь к пустому пространству, и не смогла сдержать облегченный вздох — он еще не вернулся.
Тихо ступая босыми ногами по холодному полу, я приблизилась к роялю. Он стоял в центре зала — загадочный, черный, глянцевый.
Я помнила, как Селин ненавидела этот инструмент: каждое занятие было для нее настоящей пыткой. Но ее мать… кажется, она находила в