Его глаза потемнели от отвращения.
— Такие ещё существуют⁈ — произнёс он, указывая флейтой на меня.
Глава 5
Лицо Хранительницы вдруг стало серьёзным. Она прожгла меня взглядом, искренне недоумевая, как мне хватило наглости пробраться на отбор и встать в одну линию с другими перевёртышами.
— Почему неугодная присутствует на отборе? — словно вторя мыслям Хранительницы, спросил лорд.
— Простите мою оплошность. Тенера не участвует в отборе. Она лишь инструмент, призванный добывать пищу для стаи, — поспешила оправдаться Хранительница жизни.
Её слова резанули слух, отозвавшись болью, с которой я не могла справиться.
Я нуждалась в семье. Я стремилась быть полезной стае, каких бы жертв это от меня ни требовало. Когда бушевали злые вьюги, накрывая Сатаю смертной тенью, когда всё живое пряталось по щелям и норам, а стая собиралась вместе, чтобы сохранить последние крохи тепла и заглушить голод, деля скудные остатки пищи, я выходила из укрытия. Я загоняла себя до полусмерти, нападая на тварей, которые были крупнее и опаснее меня. Всех их я сделала своими жертвами, чтобы каждый из вас мог выжить. Так почему же сейчас вы видите во мне не члена семьи, а проблему⁈
— Нет, я не инструмент, — слабым голосом произнесла я. — Я часть семьи.
— Перечишь высшей? — лорд изящно изогнул бровь.
— Простите, — я склонила голову, опустив взгляд на свои грязные руки.
Нужно было очистить их, Хранительница ведь предупреждала, но я, к своему стыду, забыла. Изображение поплыло — то ли от подступивших слёз, то ли из-за ослабленного тела, которое я загнала в изнеможение. Однако отключиться сейчас, на глазах у всей стаи, я не могла — такого позора они мне не простят.
Холодная флейта коснулась моего подбородка, вынуждая поднять глаза.
— Простите? — переспросил лорд с лёгкой, едва заметной улыбкой.
В следующий момент сознание пронзила жгучая боль. Казалось, голова вот-вот треснет. Лорд словно отрастил ментальные когти, которыми вырезал в моём подсознании короткую, но весомую фразу: «Слово высшего — закон!»
Боль сдавливала грудь, лишая воздуха. На лбу и запястьях вздулись вены. Моя спина согнулась, будто лишилась стержня. В руках жалобно затрещал свёрток — я сжимала его с такой силой, что ткань готова была порваться.
Наконец, лорд отпустил меня. Я судорожно вдохнула. Свёрток выскользнул из рук, и черепки разведчиков, которые я собиралась вручить высшим в качестве украшения, разлетелись в разные стороны. Но сейчас мне было не до них — я пыталась унять дрожь, что охватила всё тело.
— Ну как? Освежил твою память? Вспомнила, кто ты? — спросил лорд, а затем, понизив голос до угрожающего шёпота, добавил:
— В следующий раз за нарушение законов стаи ты заплатишь жизнью.
Ужас на моём лице был красноречивее слов. Потеряв ко мне интерес, лорд продолжил прохаживаться вдоль шеренги девушек. Под его ногами с хрустом разламывались черепки, добытые мной с таким трудом.
Он взял лоскут, который одна из вышивальщиц умудрилась украсить каймой, и некоторое время разглядывал его.
Не успела я порадоваться свободе, как стянутая ожогами рука лорда обхватила мои скулы. Он медленно повернул мою голову влево, затем вправо. Его взгляд изучающе скользил по моему лицу, потом задержался на царапинах, что оставили след на бледной коже и вернулся к моим глазам.
— Что у неё со зрачками? Она больная?
Меня действительно лихорадило, и я едва держалась на ногах — то ли из-за потери крови, то ли из-за действия проникшего в кровь токсина. Но лорд не мог видеть ран, нанесённых креагнусом, ведь они оставались только на той ипостаси, которая их получила. Однако проблема, которую он заметил, была слишком очевидной, чтобы принять её за обычную усталость.
— Тенера — охотница, она привыкла к травмам, полученным на охоте, — ответила Хранительница.
— Вы довольны её трудом?
— Она достаточно смела, чтобы вступить в схватку с креагнусом.
— Превосходно.
И уже мне:
— Ты знаешь, судьба жестоко над тобой посмеялась. Я не могу оторвать взгляда от этой утончённой, капризной красоты, от этой ослепительно белой кожи, от этих холодных зелёных глаз, обрамлённых чёрными ресницами.
Слова лорда, которые стали первым комплиментом в моей жизни, возымели бы гораздо больший эффект, если бы не были пронизаны едва уловимой, но ощутимой нитью омерзения. Эта нить, подобно белой змее, скользила и терялась на общем фоне восторга, который излучали окружающие девушки.
— Ты склонен преувеличивать, — с добродушной усмешкой заметил лорд с флейтой. — Она низшая. Такие, как она, совсем не управляют энергиями.
— Хранительница утверждает, что она искусная охотница и держит её в стае ради креагнуса, — напомнил третий брат.
— Это не изменит моего мнения о ней.
— Братья, как вам эти губительные изгибы ее губ? Они словно созданы для того, чтобы доставлять удовольствие… — жадно рассматривая меня, проговорил лорд.
Впервые кто-то стоял так близко ко мне, что я могла видеть своё отражение в его глазах. Впервые меня касался мужчина. И впервые во мне пробуждались доселе неизведанные эмоции, слишком сильные, чтобы я могла их игнорировать. Меня душили отвращение и ненависть. Эти чувства отравляли мой разум, вырываясь из горла ядовитым рычанием.
— Ты только что бросила мне вызов? — угрожающе тихо спросил лорд.
— Простите, — слова вырвались прежде, чем я успела их осознать. Видимо, страх перед высшими лишил меня способности мыслить трезво.
Это треклятое «простите» грозилось обернуться для меня новыми бедами.
Я не хотела злить лорда — раздражённый лорд мог быть очень жесток. Я хорошо это знала и слишком отчётливо помнила разрушительную силу их ментальной магии. Но почему же я сама загнала себя в ту же ловушку?
— Я поражён, — с усмешкой сказал лорд с флейтой. Вернув вышивку девушке, он шагнул ко мне. — Ты хоть понимаешь ценность этого слова?
Я склонила голову.
— Если бы ты хоть раз задумалась о его смысле, ты бы не раздавала своё «простите» с такой щедростью.
— Как выразительны бывают глаза перевёртыша, который знает, что обречён на смерть, но всё равно надеется на снисхождение высших, — с оттенком восхищения заметил лорд с ожогами на руках.
В следующий миг я уже валялась у его ног, задыхаясь и корчась от боли.
Глава 6
Сначала была адская боль и отчаянная попытка моего зверя взять удар на себя, но лорд не позволил этого. Обращение не произошло.
Затем пришло осознание неизбежности смерти. И вот что странно — я не боялась умереть. Превозмогая боль, я запела призывную песнь, но едва