Я пыталась понять, как ведет партнер, как его шаги переплетаются с моими, когда стоит ускориться, а когда задержаться на долю секунды. Мне было важно понять не только структуру движений, но и уловить их ритм и, сосредоточившись на этом, я потеряла его взгляд.
Но он не терял мой.
Его внимание не ослабевало ни на мгновение. Он наблюдал за мной — пристально, изучающе, словно оценивая не только мои движения, но и меня саму.
Мои движения становились все более точными, и вскоре я поняла, что следую за ним, мастерски скрывая напряжение, ловко маскируя приложенные усилия.
Я столько раз наблюдала за тем, как танцуют в небе драконы, — их грация, точность, естественность всегда завораживали меня. Они не просто двигались, они чувствовали друг друга, предугадывали каждый взмах крыла, каждое изменение направления, словно были единым целым. И теперь, в этом зале, я осознала, что этот танец, хоть и заключенный в рамки человеческого облика, по сути ничем не отличался. Разве что здесь подстраивались не два партнера, а один.
Это была я.
И хотя он позволял мне совершать ошибки, я чувствовала, что он ждет, когда я полностью подстроюсь под него. Каждый его шаг, каждый легкий наклон тела и едва заметное движение пальцев на моей талии задавали направление. Он словно заставлял меня принять его волю, подчеркивая необходимость подчиняться установленным правилам. Поэтому, когда музыка стихла и мы завершили движения, я не получила настоящее удовольствие от танца. Тогда как король смотрел на меня с едва заметным удовлетворением в глазах — кажется, он остался доволен.
Когда он слегка наклонился, намереваясь коснуться моей ладони в знак завершения, я отдернула руку.
Он медленно поднял взгляд. Тонкие губы дрогнули, выдавая досаду, но он тут же взял себя в руки, скрыв раздражение за легкой, едва заметной улыбкой.
Отнять у него право коснуться моей руки казалось мелочью, но почему-то для него это имело огромное значение.
В зале повисла напряженная тишина, словно все ждали его следующего шага. Я слышала собственное сердцебиение, ровное и в то же время полное внутреннего вызова. Я стояла, вздернув подбородок, и смотрел прямо на него. В какой-то момент мне показалось, что он снова собирается взять меня за руку и завершить начатое, но вместо этого он отступил, давая мне пространство.
Публика вокруг словно выдохнула разом, а музыканты, почувствовав смену настроения, заиграли более бодрый мотив. Король бросил на них короткий взгляд и слегка нахмурился, словно их выбор мелодии не соответствовал его ожиданию.
Я по-прежнему стояла, вслушиваясь в ритм нового танца. Музыка звучала, приглашая начать двигаться, но я не спешила отвечать. Казалось, что одного урока на сегодня уже достаточно. Видимо, уловив мой настрой король поднял руку, и музыка мгновенно стихла.
Он сделал шаг в мою сторону.
— Прогуляемся по саду? — предложил он, предлагая мне руку.
Эта идея показалась мне безобидной и, немного помедлив, я вложила свою ладонь в его. Прикосновение было все таким же теплым и уверенным.
Мы вышли в сад. Прохладный вечерний воздух коснулся кожи, смешиваясь с легким ароматом цветущих кустов. В саду было тихо, лишь редкие птицы нарушали эту гармонию короткими перекличками.
— Ты хорошо двигаешься, — заметил король, глядя на меня.
— Спасибо, но я не стремилась произвести впечатление.
— Не стремилась, но все же произвела.
Король чуть замедлил шаг, прежде чем снова посмотреть на меня.
— Твои учителя тоже очень довольны твоими успехами, — произнес он с легкой, едва заметной улыбкой.
— Ты следишь за моими успехами? — спросила я.
Король слегка приподнял бровь, и его взгляд на мгновение похолодел.
— На «вы», — поправил он ровно, без раздражения, но с той непреклонной твердостью, которая не оставляла места для споров.
Я остановилась, явно не понимая логики. Почему я должна обращаться к нему на «вы»? Я была явно старше его, к тому же я наследница драконьего рода, стоящая вне человеческих законов. Если уж кто-то и должен был проявлять почтение в разговоре, так это он. Однако…
Я жила в его мире.
И в этом мире правила устанавливал он.
Я кивнула, нехотя подчиняясь.
Дальше мы шли молча. Я размышляла об этом мире, в котором логика значила меньше, чем власть, о том, насколько чужды мне многие его правила. И о том, как неестественно подчиняться тому, чего я не понимаю и не принимаю.
Он тоже не спешил нарушать молчание. Он словно давал мне время смириться с новым порядком.
Но я упрямо размышляла о том, чем еще может обернуться мое внезапное подчинение. Солнце клонилось к закату, длинные тени от деревьев расходились по дорожке, а воздух наполнялся густым ароматом вечерних цветов.
Мы вышли на небольшую поляну, залитую последними оранжево-розовыми лучами. Колышущиеся на ветру листья рисовали на траве сложные, почти живые узоры. Я остановилась, чтобы полюбоваться небом: оно пылало красками заката, словно чья-то неведомая рука наносила мазки оранжевого и золотого на еще светлый край горизонта.
Король тоже поднял глаза, и в этом свете его лицо приобрело новые оттенки — странное сочетание мягкого сияния и скрытой строгости.
— Я понимаю, что тебе многое непривычно, — внезапно произнес он, не оборачиваясь. — Но все эти правила существуют не просто так. Без них в королевстве начнется хаос.
— Я понимаю ваши законы, — ответила я спокойно. — Но принять их — совсем другое дело.
Наши взгляды встретились в лучах закатного солнца; это короткое мгновение показалось вечностью. Мы оба стояли, словно на исходных позициях перед битвой, где не нужно оружие, потому что достаточно упрямства и воли.
Мягкий шелест травы привлек мое внимание. Из-за кустов вышел маг. Он коротко поклонился королю, призывая вернуться во дворец. Закат подходил к концу, и наступал момент, когда король должен был заняться своими прямыми обязанностями.
Король обернулся ко мне.
— Можешь остаться здесь, если хочешь. Этот сад полностью в твоем распоряжении. Никто тебя не побеспокоит.
Я ответила легким кивком, чувствуя, как между нами все еще натянута невидимая нить напряжения. Он неохотно выпустил мою руку и ушел вместе со своим магом.
Когда их фигуры растворились в полумраке сада, я сделала глубокий вдох. Осталась лишь теплая полоса света на горизонте да тихие трели птиц, устраивающихся на ночлег. В сумеречном полумраке сад казался особенно таинственным и манящим: из каждой тени могло что-то появиться или, наоборот, исчезнуть.
Я стояла, наблюдая, как закат постепенно угасает, уступая место наступающей тьме.
Вдоволь налюбовавшись яркой луной, разливающей серебристый свет по саду, и мерцающими звездами на бархатном небе, я наконец позволила себе развернуться и направиться ко