Я улыбнулась.
Король слегка сжал мою руку в своей. И мы вошли в зал — вместе.
Все взгляды тут же устремились на нас. Разговоры стихли, музыка замолчала.
Я чувствовала на себе сотни внимательных взглядов, следивших за каждым моим движением, изучавших, оценивавших, пытавшихся понять, кто я и какое место занимаю рядом с королем. Но я не позволила себе даже тени неуверенности. Я шла рядом с ним с той же грацией и достоинством, с которыми меня учили танцевать.
Наши наряды создавали идеальную гармонию: он олицетворял власть, стабильность и традиции, а я — легкость и свободу.
Мы пересекали зал, и толпа расступалась перед нами, открывая путь к королевскому трону.
Поднявшись на возвышение, король уверенно занял свой трон. Я расположилась по левую руку от него, как учила меня Селеста, дама протокола.
Знать подходила к королевскому трону один за другим, выражая верность королю — и одновременно оценивая меня.
Первым вышел герцог дома Золотого Солнца — знатного древнего рода, который веками управлял южными землями, богатыми золотом и специями. Он был высоким, худощавым мужчиной с бронзовой кожей и проницательными темными глазами.
— Пусть Ваше правление будет столь же ослепительным, как свет, озаряющий наши земли, Ваше Величество, — он низко поклонился, и золотые нити на его мантии вспыхнули в свете свечей.
Следом выступил герцог дома Бурь — широкоплечий мужчина с резкими чертами лица и шрамами, оставленными ветрами. Его род правил побережьем.
— Король — словно скала среди бушующих волн. Ваше Величество, пусть ни один ветер не поколеблет ваше правление, — он ударил кулаком в грудь в знак клятвы.
За ним выступила герцогиня дома Серебряных Теней — стройная, изящная женщина в серебристом плаще.
— Власть — это не только сила, но и искусство. Пусть мудрость ведет Вас, Ваше Величество, а тени прошлого защищают ваше будущее, — ее голос был мягким, но в нем чувствовалась скрытая сила.
Одни подходили с поклонами, другие — с короткими, но содержательными речами, и каждый, кто вставал перед королем, выражал ему свою преданность.
Наконец, перед троном появился герцог дома Севера.
Я сразу заметила его. Северяне выделялись среди толпы. Их аристократы не носили роскошных нарядов и не щеголяли драгоценностями, но в них было что-то такое, что заставляло задерживать взгляд.
Герцог Северных земель был высоким, с темными волосами и синими глазами, в которых скрывалась… магия.
Я внимательно изучала его — так же, как он изучал меня. Неуловимая магия витала в воздухе вокруг него, почти осязаемая, словно тонкий иней морозным утром.
Он склонил голову, но не слишком низко — северяне не умели льстить, но их клятва значила больше, чем клятвы всех остальных вместе взятых.
— Мы храним клятву, данную короне, и храним ее вовеки, — произнес он, поднимаясь.
Официальная церемония завершилась. Последний герцог склонился перед троном, и зал наполнился легким гулом — напряжение медленно рассеивалось, как туман после рассвета.
Король неторопливо поднялся со своего трона. Он повернулся ко мне. Я вложила свою ладонь в его теплую, сильную руку, и мы не спеша направились в центр зала. Толпа расступалась, освобождая нам пространство.
Музыканты ждали лишь знака и, когда король остановился, зазвучала мелодия — мягкая, но глубокая, словно капли дождя, падающие в ночное озеро.
Король сделал первый шаг, увлекая меня за собой, и мы начали танцевать.
Он двигался плавно, уверенно, с идеальной грацией. Каждое движение было отточено до совершенства — не просто шаги, а властное заявление: он ведет, он управляет, позволяя мне быть отражением этой силы.
Я кружилась в его объятиях, моя легкая юбка развевалась за мной, словно облако. Мои ладони легко скользили по его плечу, когда он разворачивал меня, а его рука на моей талии была надежной, но невесомой, как будто он держал не партнершу, а дыхание самой ночи.
Толпа молчала, зачарованно наблюдая за нами. В этом танце были власть и свобода, сила и нежность.
Когда последние ноты растворились в воздухе, он плавно остановил меня, удерживая чуть дольше, чем требовалось.
Медленно, с той грацией, которая присуща только истинным правителям, он поднял мою руку и поднес к губам. Его взгляд был прикован к моему — глубокий, проницательный, в нем читалось нечто большее, чем просто уважение или восхищение.
Его губы коснулись моей кожи — легкий, едва ощутимый поцелуй, но от него дрогнул сам воздух. Зал замер.
И в этот момент король сделал то, чего никто не ожидал.
Он медленно опустился на одно колено.
По толпе пробежал шепот, кто-то ахнул, а кто-то задержал дыхание.
Я смотрела на него, и время словно замедлилось. Король — человек, перед которым склонялись целые народы, — теперь склонялся передо мной.
Он достал из складок камзола кольцо. Тонкая золотая оправа, в центре которой сиял глубокий сапфир, подобный полуночному небу. Символ власти, знак неразрывного союза.
— С твоим появлением все изменилось, — его голос звучал негромко, но в полной тишине его услышали все. — С того дня, как ты вошла в мою жизнь, она уже не могла оставаться прежней.
Его взгляд встретился с моим, и в нем я увидела не только короля, но и мужчину, который делал этот шаг не из-за политики или долга. А по велению сердца.
— Станешь ли ты моей королевой?
Вся знать замерла в ожидании моего ответа.
Король смотрел на меня, держа в руках кольцо, в глубине его глаз я видела ожидание и уверенность.
Он привык получать то, чего хочет.
Но я не была тем, кто склонится.
— Нет.
Один короткий слог, от которого в зале пробежал холод.
По толпе прошел шепот, кто-то испуганно поднес руку к губам, кто-то замер, словно боясь дышать. Никто не ожидал отказа. Никто.
Король не пошевелился, но я видела, как в его взгляде вспыхнуло что-то опасное.
Я сделала шаг назад, оставляя между нами пространство. Я согласилась быть частью этой игры. Я согласилась стоять рядом с тобой. И даже позволила твоим губам коснуться моей ладони. Но связать себя узами брака? Нет. Тысячу раз нет.
— Я не стану твоей королевой, — произнесла я ровным, холодным голосом, давая словам осесть в воздухе.
Король медленно поднялся, его движения были размеренными, почти ленивыми, но я знала, что за этой внешней невозмутимостью бушевало нечто совсем иное.
Он смотрел на меня так, будто только сейчас по-настоящему увидел.
Я стояла