Его взгляд остановился на ней. Она стояла неподалеку и выглядела измотанной: дышала неровно и с трудом сдерживала дрожь в перебитом крыле. Ее раны все еще кровоточили, но уже не так обильно, тонкими алыми полосами, растворяясь в холодных каплях дождя.
Во время битвы он не думал о ее состоянии. Он действовал инстинктивно: сразиться, уничтожить врага, не дать ему сбежать. Когда он увидел, как ее кровь убивает Падших, он без колебаний разорвал ее раны. А она… Она была настолько слаба и потрясена происходящим, что даже на смогла воспротивиться.
Теперь, когда бой закончился, он впервые задумался о том, что сделал. В тот момент это казалось правильным решением, единственным выходом. Но теперь. Он не мог сказать, что гордится этим поступком.
Вместо удовлетворения он чувствовал лишь горькое раздражение, смешанное с беспокойством. Благодаря его действиям драконица оказалась на грани изнеможения и едва держалась на ногах.
Сумеет ли она устоять перед болью и сохранит ли способность двигаться дальше? Он не был уверен. Единственное что он знал, что у нее впереди еще долгий путь — на север, если судить по тому направлению, которое она выбрала.
Почему именно туда? Он не знал ее целей, ее мотивов, но чувствовал, что она движется туда неслучайно. Возможно, там есть ответы, которые она ищет.
Его мысли прервал слабый треск, раздавшийся в глубине леса. Он мгновенно напрягся, повернув голову в сторону звука — не очередная ли тень скользит между деревьев. Он всматривался в темноту, выискивая движение, прислушиваясь к едва уловимым звукам.
А она… Просто отвернулась и медленно побрела в противоположном направлении.
Он оставил звук без внимания и двинулся следом за драконицей, раздумывая над тем, кем же она была на самом деле?
Давным-давно, когда мир еще жил в ритме, заданном кланами драконов, существовали храмы, каждый из которых олицетворял разную силу или стихию. Храм Света был главным оплотом против темных магий. Драконы, принадлежащие к этому храму, были способны противостоять любому проявлению Бездны. Вот только… они истребляли Падших с помощью пламени, наполненного энергией света, сжигая их сущности и полностью стирая из реальности. Он никогда не слышал, чтобы кто-то из них использовал для этого свою кровь.
Он вновь поймал себя на мысли, что она может принадлежать к храму Света.
Но… драконы Света не терпели воду, избегали ее, не могли долго находиться даже рядом с большими водоемами. А она? Она могла часами находиться под толщей воды, словно чувствовала себя там, как дома. Это противоречие не давало ему покоя.
Вдалеке послышалось завывание ветра. Затем снова раздался слабый треск — на этот раз значительно ближе. Он мгновенно насторожился. Этот звук был не случайным: он уловил в нем нечто чуждое, не принадлежащее ночному лесу и пожару, охватившему его. Он повернул голову, всматриваясь в темноту между обугленными стволами.
Это было движение — осторожное, выжидающее, скрытое среди теней.
Едва он приоткрыл пасть, готовясь извергнуть пламя, из тени вышли двое мужчин. Они двигались осторожно, но без явной враждебности, и остановились, не приближаясь слишком близко. Дракон узнал их — они были в таверне той ночью, когда он пытался накормить упрямую драконицу. Он настороженно сузил глаза. Те, переглянувшись, медленно сняли капюшоны.
Эльфы.
— Мы не враги, — заговорил старший. Он был высоким и статным, с длинными светлыми волосами, заплетенными в тонкие пряди, и холодными, проницательными глазами, в которых читалась мудрость прожитых веков. В его осанке чувствовалась врожденная эльфийская грация.
— Мое имя Ваэринэль. А это Лаэрон.
Лаэрон, на которого он указал, выглядел значительно моложе — длинные темно-серебристые волосы свободно спадали на плечи, а холодные голубые глаза внимательно изучали его, выдавая настороженность. Он был более гибким, быстрым, в его движениях ощущалась энергия, но рядом с Ваэринэлем он держался сдержанно, уважительно.
Ему было безразлично, кто они и чего хотят. Как, впрочем, и они сами. Он не доверял эльфам, не нуждался в их помощи и уж тем более не собирался терпеть их присутствие рядом с собой.
Без колебаний он раскрыл пасть, формируя пламя. Один выдох — и они исчезнут, как сухие листья в огне. Но прежде чем он успел атаковать, младший эльф заговорил:
— Куда бы вы ни шли, она не сможет продолжать путь. Ей нужно лечение, отдых, чистая вода и еда.
Пепельный дракон остановился. Пламя внутри него еще не угасло, но его намерение убивать пошатнулось.
В этот момент, словно в подтверждение слов эльфа, он услышал ее приглушенный, болезненный вздох. Инстинктивно повернув голову, он увидел, как ее тело дрогнуло, лапы подкосились, и в следующую секунду она рухнула на землю. Огонь внутри него угас.
В вихре ветра и мерцающих потоков магии ее тело изменилось. Чешуя исчезла, мощные крылья сжались, растворяясь в свете, и уже через мгновение на земле лежала девушка. Ее дыхание было слабым.
— Мы можем помочь, — спокойно сказал старший эльф. — И я, и Лаэрон владеем магией целительства.
Пепельный дракон смотрел на них, ощущая, как в нем борются инстинкты. Не нравились ему эти эльфы. Но выбора не было. Одно мгновение потребовалось ему, чтобы принять решение. Еще одно — чтобы сжать свою сущность, свернувшись в человеческую форму.
— Можете остаться. Можете помочь. Но с одним условием: вы будете охотиться и готовить для нее еду.
Старший эльф выдержал его взгляд и без тени сомнения в голосе произнес:
— Для нас это честь. Драконы — неугасимый источник магии. Помогать ей — значит сохранять саму суть мира.
Решение было принято.
Молодой эльф без лишних слов расстегнул плащ и в плавном, почти грациозном движении снял его с плеч. Тонкая ткань мягко развернулась в воздухе, чтобы накрыть девушку, лежащую на земле.
Но в следующий момент что-то пошло не так.
Как только плащ приблизился к ее телу, ткань вздрогнула, а затем, подчиняясь магии дракона, резко обернулась вокруг самого эльфа. В воздухе мелькнула вспышка энергии, и следом появилась толстая веревка, она с силой стянула плащ, полностью сковывая движения Лаэрона.
Пытаясь сохранить равновесие, эльф неловко подпрыгнул, но тут же с шумом рухнул на землю. Из-под стянутого плаща теперь торчали только его уши и макушка, едва заметно подрагивающие от злости и напряжения.
Ухмылка скользнула по губам Аш'Шарракса, в глазах сверкнула злая насмешка.
— Коснетесь ее хоть раз, превращу вас в ушастые листья и заставлю гнить в коровьем дерьме.
Лаэрон застыл, не решаясь пошевелиться, а Ваэринэль лишь тяжело