— Кровь рода и мой отец…
— Твой отец?
Я слегка замялась, но быстро взяла себя в руки.
— Владыка лордов Небесных Гнезд. Он входит в Совет Великих драконов и является одним из шести правителей Эриолара. Но…
Эти слова были моей реальностью, но если делать поправку на новую жизнь, то:
— Видимо мне следовало ответить иначе. Он возглавляет дом Севера, один из древнейших дворянских родов Аркхейна.
— Ты понимаешь, что здесь написано?
Я провела пальцами по краю свитка, задумчиво скользя взглядом по строчкам.
— Это лишь часть пророчества, — спокойно ответила я. — Обрывок, не дающий полной картины. Без остального текста невозможно понять его истинное значение. К тому же, — добавила я с легким оттенком скептицизма, — в тексте есть ошибки. Судя по всему, либо переписчик был не слишком внимателен, либо этот документ — не оригинал, а одна из его поздних копий.
Я на мгновение замолчала, затем постучала ногтем по одному из символов.
— Здесь, например, говорится о «слуге Пустоты», — произнесла я, слегка прищурившись. — Но если присмотреться, то символ здесь искажен. В древнем письме символ, обозначающий «слугу Пустоты», невероятно похож на символ, обозначающий «правителя прошлого».
Я посмотрела на Арвина.
— Вместо некоего темного слуги, который должен привести мир к гибели, речь может идти о возвращении древнего правителя. Возможно, о ком-то, кого давно считали мертвым… или о ком-то, кто однажды исчез.
Я снова взглянула на текст, внимательно перечитывая его с новой точки зрения.
— В этом случае пророчество приобретает совсем другой оттенок. Оно может говорить не о разрушении, а о возвращении силы, о том, что кто-то из прошлого вновь заявит о себе.
Немного смягчив голос, я продолжила:
— В любом случае, это всего лишь догадки. Без полного текста я не могу утверждать ничего наверняка.
Арвин медленно снял очки, задумчиво протер стекла мягкой тканью, затем аккуратно водрузил их обратно на переносицу. Он молчал, но в его взгляде уже не было той сдержанной надменности учителя, оценивающего ученицу. Теперь в нем появилось нечто иное — смесь уважения, восхищения и… легкого замешательства.
— Знаешь, — медленно произнес он, подбирая слова, — в своей жизни я обучил немало учеников. Но, похоже, настал момент, когда мне самому стоит поучиться. Эла Альтана, ты видишь то, что ускользает от моего взгляда, и потому я обращаюсь к тебе с просьбой — стань моим наставником.
Просьба показалась мне неожиданной и немного странной. Мастер слова просит меня обучать его?
Я задумалась. Раз уж мне все равно придется привыкать к этому миру, то беседа с умным человеком может оказаться полезной. К тому же это даст мне нечто большее, чем просто интеллектуальное общение.
Это даст мне доступ к древним манускриптам. А они, в свою очередь, могут дать ответы на мои вопросы.
— Хорошо, — сказала я, после долгого и напряженного молчания. — Я согласна.
* * *
На обеде меня снова сопровождала Домина, главная дама. Мы сидели вдвоем за изысканно сервированным столом, но это был не столько обед, сколько своеобразная дегустация, превращенная в урок утонченных манер. Передо мной одно за другим появлялись блюда — изящные закуски, изысканные основные блюда, сложные десерты, — и каждый раз Домина объясняла, каким именно столовым прибором следует воспользоваться.
Домина внимательно следила за каждым моим движением, оценивая не только точность, но и естественность жестов. Вилки, ложки, ножи, миниатюрные щипцы для морепродуктов — я старалась не просто запоминать правила, но и действовать так, словно всегда их знала.
Строгость во взгляде наставницы вскоре сменился довольным выражением, а в голосе зазвучали нотки явного одобрения. Мы приятно провели время.
— Я снова довольна тобой, эла Альтана. Ты быстро учишься, а главное — делаешь это с легкостью и достоинством.
Я ответила ей легким кивком.
Следующей наставницей, обучавшей меня, стала Кариана — знаток обычаев и традиций. Я с нетерпением ждала ее урока, поэтому, когда она начала рассказывать историю королевства, в котором я оказалась, я слушала с особым вниманием.
Очень скоро я поняла: Аркхейн — древнее и суровое королевство, чьи владения простирались от ледяных гор Севера до знойных, выжженных солнцем равнин Юга. Его земли различались между собой: где-то царили вечные снега, скрывающие под собой суровые скалы, в других местах простирались густые леса. Над всем этим возвышались семь великих домов — могущественные знатные семьи, поклявшиеся в верности королю Эльгарду. Именно они защищали границы королевства, храня его величие и силу.
— Черный трон, на котором восседает наш король, — продолжала рассказывать наставница, — высечен из обсидиана. Считается, что этот трон не принимает слабых и сам выбирает себе повелителя.
— Корона не передается по крови? — спросила я, внимательно наблюдая за реакцией наставницы.
Кариана на мгновение задержала на мне взгляд, затем, едва заметно улыбнувшись, ответила:
— В этом королевстве нет ничего, что было бы неподвластно нашему королю.
— Значит, магия тоже подвластна вашему королю? — последовал закономерный вопрос.
Я воскресила в памяти момент нашей первой встречи с королем, но тогда я не ощущала рядом с ним потоков магии. Его присутствие было величественным, власть сквозила в каждом жесте, в каждой интонации, но… магии не было. Магия всегда оставляет после себя след, даже если ее не используют явно.
А вот тот второй — лысый, с пронзительным взглядом, — он словно был окутан магией, но она казалась… странной. Вместо того чтобы свободно течь, заполняя пространство, она была скованной, стянутой, будто удерживаемой невидимыми оковами. Я чувствовала ее присутствие — тяжелое, давящее, неправильное.
— Нет. Сам король не обладает магией, — слова Карианы вернули меня в реальность. — Но благодаря магии он может все.
Теперь я была уверена: речь шла о том, кто стоит рядом с королем. О том, кто направляет эту магию, держит ее в узде и делает инструментом власти.
Кариана продолжила свой рассказ, плавно перейдя к истории возникновения семи великих домов. Она говорила о них с подчеркнутым уважением, описывала их могущество, влияние и роль в защите границ. У каждого дома была своя сфера влияния, свои традиции, своя сила.
Но чем дольше я слушала ее, тем больше во мне росло сомнение.
Все, что она говорила, казалось выверенным, словно она не делилась со мной знаниями, а внушала определенный взгляд на вещи. Я чувствовала это в ее словах, в тоне ее голоса, даже в том, как она смотрела на меня.
Несколько часов, проведенные за этим разговором, сильно истощили меня. Я чувствовала себя настолько уставшей, что не могла больше продолжать.
Сославшись на усталость, я прервала урок. Я уже решила, что смогу