Не сказать чтобы Вету сильно обрадовало, как все звучало. Руслан был еще сыроват, да и учил в первую очередь репертуар для следующего концерта. Но, как говорила ее вокальный педагог, в поле и жук мясо. Лучше, чем ничего.
А кстати!
Борис приехал — и все из башки вылетело напрочь. Ну надо же, как люди от любви глупеют!
— Руслан, ты с Ириной Ивановной договорился?
— Да, все в порядке, — кивнул тот. — Пока раз в неделю, а там видно будет. Спасибо, Иветта.
— Масечка, поздравляю! — Алла обняла ее, когда они одевались.
Вета заметила, что Андрей ушел, не дожидаясь ее. Кажется, и пришли они порознь.
— Вы так и не помирились? — спросила тихонько.
— Нет, — поморщилась Алла. — Да ладно, все нормально.
— Чего ж тут нормального? — огорчилась Вета, которой на пике эйфории хотелось, чтобы у всех всё было хорошо.
— Не переживай, разберемся. А если нет… Ладно, все равно не переживай.
Глава 36
Борис
— У тебя совесть вообще есть? — Борису сразу показалось, что ему пять лет и отец отчитывает его за разбитую чашку. — Мать на тебя обиделась.
Ну разумеется, мама никогда не выкатывала ему претензий сама. Миссия по донесению факта обиды всегда возлагалась на отца. К счастью, извинения тоже можно было передать через него. Дипломат же!
— Пап, скажи, что я очень сожалею, но так вышло. Закончил переговоры, и сразу пришлось возвращаться. Чуть на самолет не опоздал.
Конечно, с его стороны это было свинством: неделю провел в Москве, но так и не навестил родителей. Звонил несколько раз, обещал заехать — и не заехал. А причина была довольно простая.
Когда Борис рассказывал Вете о своей семье, он вовсе не сгущал краски. Наоборот.
«Жизнь не удалась» — в их квартире это было вместо воздуха. В большой трешке с евроремонтом на проспекте Вернадского, которой очень многие позавидовали бы. Каждый раз, когда Борис приезжал к ним, ему казалось, что родители через силу тянут лямку этой самой своей неудавшейся жизни.
Рано или поздно все разговоры сводились к воспоминаниям о Швейцарии и о перспективах, которые открывались перед отцом. Как все могло сложиться, если бы не… Может, и до министра иностранных дел дорос бы. А мать откатывала еще дальше: какой великой актрисой она могла бы стать, ведь была же на курсе лучшей. Все это говорилось с таким нездоровым блеском в глазах, что становилось не по себе.
В общем, родители жили в царстве фрустрации, а хуже всего — что это состояние имело свойство передаваться, как вирус. Каждый раз после визита к ним Борис вынужден был стряхивать с себя апатию и нежелание что-либо делать. И уж, конечно, подобное настроение никак не годилось для работы.
— Па, я приеду, когда буду свободен. Просто навестить. Возможно, даже не один.
— Да неужели? — хмыкнул отец. — Познакомишь нас с хоровым дирижером?
— Надеюсь. У нее график очень напряженный, трудно выкроить несколько свободных дней подряд.
Конечно, стоило сначала спросить, что об этом думает Вета. Но, с другой стороны, если уж они собирались пожениться, знакомства с родителями все равно не избежать. Желательно до свадьбы. Так что Борис надеялся ее уговорить. А еще познакомить со своими друзьями.
Вот интересно, он ревновал ее дико ко всему свету, хотел бы сгрести в охапку и от всех спрятать, но чтобы при этом все знали, что это его женщина, его будущая жена.
Нет, ну это не всерьез, конечно. Глупости. Мало ли что ему там хотелось бы. Она и так его. Откуда он это знал? Ниоткуда. Просто знал.
* * *
Ближе к вечеру Борис отвез Вету на репетицию, а сам поехал по своим делам. Да и домой надо было все-таки наведаться. Договорились, что завтра приедет на концерт, из-за которого она страшно переживала — как все пройдет с новым тенором.
— Вот если честно, даже не знаю, чего хочу, — говорила Вета за обедом. — Чтобы пришел Костя или чтобы не приходил. Нет, петь мы с ним в любом случае не будем, но не хотелось бы доводить до полного днища. У него и так проблемы с работой, а со статьей в трудовой еще хуже будет. Может, все-таки дойдет до человека что-нибудь?
— Оптимистка ты, Ветка, — Борис покачал головой. — Горбатого могила исправит. Если даже и придет, то чисто ради трудовой. Еще и нагадит на коврик на прощание. А ты опять будешь переживать.
— Не буду, — она забавно наморщила нос. — Все, лимит исчерпан. Теперь главное — чтобы Руслан не подкачал.
Борис пересекся со знакомым, которому обещал юридические справочники, потом завез московский договор девочке, занимавшейся его налоговыми делами.
— Смотри, — предупредил он ее. — По договору одна сумма, а перевод — вдвое меньше. На оригинале есть пометка об этом. Когда будешь декларацию заполнять, не впиши из договора случайно.
— А чего так? — вытаращила глаза Вера. — Акела промахнулся?
— Типа того, — хмыкнул Борис и подумал, что раньше подобные слова его здорово задели бы. А сейчас почему-то нет. Ну промахнулся, да, не всегда на корриде побеждает тореадор. Не драма — и даже не драмкружок.
Он ехал домой и думал о том, что раньше его задели бы не столько подобные слова, сколько сама ситуация. Ну как же, он, крутой Артемьев — и не справился. Да, у него бывало такое, что понимал и четко говорил сразу: этот бизнес не спасти. Или эту проблему не решить так, как вам хотелось бы. Давайте искать другие пути. Как ликвидировать дело с наименьшими потерями. Или как нащупать компромисс в переговорах. Но никогда не бывало такого, чтобы взялся — и не смог.
Да, для Бори-отличника подобное должно было стать еще какой оплеухой. Вете он сказал правду: тщеславен и самолюбив, ничего не поделаешь. Тогда почему сейчас все равно? Ну, может, не совсем, но, скорее, с практической точки зрения: заработал меньше, чем рассчитывал, и золотую звездочку в рейтинг тоже не получил. Но самолюбие молчало.
Предположение было всего одно. Не только он как-то повлиял на Ветку, но и она на него тоже. Кате вытравить из него отличника не удалось. Да нет,