Вены начали сиять белым светом от плеч до кончиков пальцев, а ладони сияли, как лампы дневного света. Любопытный эффект — раньше такого я не замечал. И я жахнул. Жахнул почти на все деньги, оставив себе одну крупицу — чисто чтобы не сдохнуть. Выпускал я силу через обе руки. Это, видимо, меня и спасло.
Собиралась сила постепенно, а вот выпустил я её, сдуру, разом. Пальцы и ладони по ощущениям разорвало — видимо, каналам пришёл пипеп. Сознание поплыло из-за опустевшего резерва. Я опустил одну руку на землю, а второй продолжил опираться на орка.
Последний, кстати, резко и глубоко вздохнул и раскрыл глаза. Судя по всему, он всё ещё пребывал в бреду — просто вливка силы была как шокер. Земля, кстати, попыталась отдать мне силу. Но каналы были уничтожены — и меня в очередной раз обожгло. Я отпрянул от земли и посмотрел на ладонь: под кожей разливался огромный синяк. Пальцы практически не слушались.
Пока мои пальцы не превратились в набор сарделек, я поспешил достать пузырёк с бусинками. Пробку извлёк зубами и закинул сразу все бусины в рот. На удивление, сила практически сразу начала впитываться в меня. А я тут же принялся перегонять её в белый спектр и отправлять в ладони.
Когда после вливания единички на две руки я не заметил серьёзных изменений, стал вливать всё в одну руку. Сила залечивала каналы, но мне её просто не хватало. Что мне показалось крайне странным. Почти три единички в одну ладонь — а результат сомнительный. Хорошо, если половину каналов залатал.
Пришлось сквозь боль опять тянуть силу из земли, сразу перегоняя её в нужный мне спектр и отправляя на самолечение. Когда я перекачал уже больше десятка, а правая рука ещё не пришла в порядок, я капитально задумался: какого хера⁈
Пришлось капитально погрузиться в себя и осознать: первый барьер пройден. Всё, оказывается, было банально и просто. Не надо было в прошлый раз себя разрывать чужеродной энергией — надо просто укрепить каналы.
Сейчас это получилось опять варварски и случайно. Но сила, которую я отправлял на лечение каналов руки, повела себя по-своему. Она начала перестройку всех каналов — просто вначале залечила самые пострадавшие и укрепила их.
— Пушистик, падла! Неужели нельзя было это объяснить сразу⁈
Естественно, мне никто не ответил. Но в моих мыслях он стоял передо мною, потупив взор, заложив руки за спину и виновато шаркал ножкой. В общем, простил я мохнатке все его прегрешения — и продолжил сосать силу из планеты, которая пошла гораздо активнее, будто признав во мне мага.
Перестройка каналов продолжалась уже десять минут. Серкач давно уснул, но ему по-прежнему было крайне хреново. Его снова начало мелко трясти. К этому добавилась агония Ферлингха: его тоже начало трясти, пот катил с обоих. Откуда в них столько жидкости, я не знаю.
Сколь ни было хреново оркам, убрать руку от планеты я не смел. Я прямо чувствовал: стоит мне убрать руку — и всё, произойдёт что-то непоправимое.
Когда я закачал в себя три десятка белой силы, резерв начал наполняться — причём с безумной скоростью. Пять секунд — и во мне мои законные три единицы и капушка сверху. Я хмыкнул: апгрейд прошёл, скорость передачи данных повышена. Мило.
— А если так?
Я вспомнил свой хитрый трюк и начал собирать силу вне резервуара — но не «дикую», свежую, а после прохода через резервуар, при этом сразу переводя её в белую. Получилось: все три единички распределились внутри тела, и мне удалось заполнить резервуар повторно. Я попытался слить в себя ещё — но голова резко закружилась, и я остановился. Пока это мой предел.
— Ну что, братцы-кролики? Готовы оживать? — я довольно оскалился, глядя на орчат.
Вот не могу я без экспериментов, вот не могу. Я взял и слил три единицы в Серкача через одну руку. О боги… Нет, каналы не порвало — они выдержали, но знатно пекли. Их маленько растянуло, что в целом тоже полезно.
Вообще всё, что я понял о магии за эти полтора месяца: любви без боли не бывает, — сказал заяц и обнял ёжика. Так что если хочешь становиться сильнее — тебе будет больно до безумия. И пока ты готов терпеть боль — ты крепчаешь.
Серкач резко сел и захлопал глазами. Сами зрачки при этом ходили из стороны в сторону. Картинка, если честно, жуткая.
— Мама? — спросил он, явно бредя.
— Спи, маленький, — погладил я его по щеке и произнёс тоненьким голоском. — Спи, спи, всё хорошо. Трамвайчики ещё спят.
— Я посплю, мама? — спросил он с глазами, полными надежд.
— Конечно, маленький, спи!
Орк упал на спину как подкошенный, а я лишь покачал головой. Этому пока хватит. Резкие вливки могут ему навредить. Надо второго пока починить — а то плющит его не по-детски.
Второму я сделал такую же вливку, только уже с другой руки. Ощущения были такие же — особенные. Этот тоже подскочил и, уставившись на меня, запричитал:
— Это не я, мама, не я. Это всё Кантра!
— Знаю, знаю, — погладил я и этого орчёнка. — Спи, маленький, спи! Трамвайчики ещё спят!
Орк заулыбался, будто ему подарили все игрушки мира, и, кивнув, упал на спину.
— Фантастические твари и где они обитают, — заговорил я сам с собой вновь. — В главных ролях — Толик!
Пришло время пополнять запасы. Автозакачки по-прежнему не было — и я принялся сосать. Сосалось довольно нормально и быстро: тридцать секунд — и дважды полный резервуар. Теперь я вливал белую силу в орков медленно.
На второй капле Серкач блаженно застонал, а я задумался: не похож он на здорового. Раны ещё даже не затянулись. Что же делать? Пока думал, сходил ко второму — влил в него две единички. Ситуация повторилась. Решил чуть-чуть пошаманить себя. Мне хватило капли, чтобы следов от раны не осталось вовсе, а зрение стало ещё более резким.
Я заполнил свой резерв до краёв и задумался, что делать теперь. Меня посетила безумная идея: а почему бы их не полечить их родной силой? Во мне же есть красная орчья сила? Есть! Очередная перегонка — и медленная вливка в Серкача.
Орчёнок закряхтел сквозь сон и напрягся — я уменьшил напор. Орк расслабился, а его раны на моих глазах исчезали. Когда я слил весь запас в него, он открыл глаза.
— Ты кто? — первое, что спросил мой пациент.
Дьявол, надо было первым Ферлингха