Дядьке — сорок лет, а судя по форме тела — ожирение. Инфаркт. «Нехер жрать, одним словом», — мысленно констатировал я, разглядывая могилу.
Если прикинуть дату смерти и учесть, что похоронили меня (то есть его) сегодня, выходит: меня не было дома всё то время — с момента моего залёта в тот злополучный район и вплоть до сегодняшнего дня. Я бегал по мирам чуть больше двух месяцев. Вроде и не долго, но ощущение такое, будто пол жизни пролетело за этот краткий срок.
И мне бы радоваться, что хоть так, хоть в теле этого Сумкина, но мне всё же удалось вернуться в свой мир — ан нет. Внутри жило странное, липкое чувство неправильности. Я напряг свой мыслительный самоанализ, пытаясь определить, что же это за чувство такое — то, что так сильно жгло меня изнутри, не давало покоя и не пускало радость в душу.
— Жажда мести! — выпалил я вслух — и тут же сам от себя выпал в осадок.
«Да ладно. Никогда такого не было — и вот опять», — усмехнулся я мысленно с горечью, сарказмом и иронией.
Но если без шуток — это чувство давно казалось мне забытым, бессмысленным. Во всяком случае, в моей прошлой жизни мстить мне было некому. Всем, кому хотел, я отомстил давно.
А когда, спустя годы, я стал довольно значимой личностью, обидеть меня мог либо идиот, либо крайне серьёзный человек. Первые не жили долго, а со вторыми я предпочитал не связываться в принципе. Поэтому меня не обижали — меня любили и уважали.
Но тут — другое.
Убили моего ребёнка. Пускай только-только зачатого. Пускай случайно. Но это же за гранью. Да, любви к Гекате, как таковой, не было. Обижать её не хотелось, но сворачивать горы ради неё… даже не знаю.
Квакеров жалко очень. Глупый и добрый народ. Атланты… зионцы… Добромир! Шая…
Что эта тварь делает — или уже сделала — с ними? А как же Аврора?
«Дьявол!»
Нет. Была у меня первая крамольная мысль: забить на всё и остаться спокойно жить в этом теле. Но — нет! Надо найти путь обратно и навалять ублюдку. Только вот вопрос: как всё это сделать?
— Давай рассуждать логически, Толя, — я откинулся на насыпь своей могилы, удобно устроив голову на букете каких-то цветочков с чёрными ленточками, закинул ногу за ногу и стал рассуждать вслух. — Что нам надо? Наверное, для начала разобраться, есть ли разломы на планете. Думаю, это самое важное!
Как это сделать? Я задумался. Крайне не хватает собеседника.
— Пушистик! Точно, мне нужен деймон! — произнёс я и сам удивился. — Боги, не верится, что я это говорю, но он мне нужен.
Где тут взять хомяка? — я поднялся на непослушные ноги и, шатаясь, осмотрелся. — Беда!
Улыбка сама вылезла на мою «морду лица» — и тут же ушла. Я не знаю, где я. Темно. Непонятно, куда идти.
Целый час я потратил на поиски собеседника. Могилы, могилы, могилы. Одни могилы вокруг — и ничего не видно. Фонари на кладбище, нафиг никому не нужны: тут обычно нет ночных посетителей. Так что я в потёмках, совершенно не понимая, куда идти, шарил по кладбищу, пока не увидел свет в сторожке.
Собеседник — хотя так сразу и не скажешь — крайне удивился гостю и чуть-чуть потерял сознание. Ну а что? Я — типичный зомби. Морда припудрена и накрашена, но в процессе вылезания из могилы я потел — всё потекло. На мне костюм, весь испачканный и подратый. Разбиты костяшки правой руки, а голос… прямо скажем, странный. Утробный какой-то, и язык плохо слушается.
Петиным телом я овладел как-то легко и просто — даже подрался спустя мгновение после переноса. А тут как-то туго всё идёт.
— Дед, воды дай! — ввалился я в дверь сторожки.
От моего вида дед и отключился. Я даже побоялся, что пенсионер отъедет раньше срока. Но нет: маленький, сухонький дедулик жив. Просто без сознания.
Я схватил чайник, предварительно его пощупав — не дай боги залью в себя кипяток — и осушил сосуд прямо через носик. Прямо Карлсон, ей-богу: подтяжек и пропеллера не хватает.
Приводить деда в чувства я не стал — вместо этого обшарил карманы. Телефон (благо, не кнопочный), немного налички, банковская карточка, чехол для очков, паспорт и ключи от квартиры, наверное. Деньги брать не стал: зарплата, по-любому, нищенская. А вот телефон мне нужен.
Нет, воровать я не стал. Сел на второй стул и залез в интернет — благо, пароля на телефоне не было. Дед всё же!
Первым делом — карта, геолокация.
Кладбище Высокого — Владимир. Нормально закинуло: до дома в Москве — двести километров. До родного — дальше.
Дальше — новости. Я стал листать, что произошло за последние полтора месяца, что меня не было на планете. А произошло немало всего — не считая рядовых новостей о нескончаемых войнах, которые постепенно уходили на задний план. Их выдавливали новости о разломах.
Причём здесь их упорно называли «пятнами». Ну и пёс с ними. Пятна так пятна — ничем не хуже дверей или порталов.
Пятна открывались редко и особо никак себя не проявляли. На всю планету известных пятен-разломов было всего сорок семь. Но, зная интернет, скорее всего, их было многократно больше.
Все новостные ленты пестрели заголовками:
«Если вы обнаружили пятно, срочно покиньте территорию и позвоните по номеру +7****»
«Не приближайтесь к пятнам, они могут быть радиоактивны!»
«Соберём деньги на нужды пострадавших от пятен людей! Номер счёта для пожертвований 5400****»
И прочее, прочее, прочее.
Были кадры и целые ролики — как от простых людей, так и от новостных программ. Военные быстренько брали в оцепление большие площади вокруг разломов и никого туда не пускали.
Сразу же появились различные движения.
Одни кричали, что это инопланетное вторжение, приводя в пример кадры, как из одного разлома выходят странные существа. Таких я, кстати, ещё не видел: человекообразные существа, с синюшной кожей, коленями в обратную сторону и головами орлов. Крыльев не было, пальцы удлинённые, длинные когти. В руках — мечи и щиты.
Другие кричали, что все имеют право пользоваться благами, которые послал Всевышний, и всех надо пустить прикоснуться к чуду.
Третьи кричали, что это кара господня, а разломы — порталы в ад. «Все грешники обязаны добровольно уйти туда, иначе настанет конец света!» — вещали они с горящими глазами, размахивая самодельными плакатами.
Теорий