Теневое правительство мира квакеров… Как мило. Мёртвые лягушки, почти полностью лишившиеся мягких тканей — практически поголовно чистые белые костяки. Но эти глаза! У всей местной нежити они торчали будто на выкате — и пугали.
— Ты опоздал! — проквакал один из лягхов, сидевший с краю.
— Ни в коем разе! — почтенно кивнул я лягушкам и сел во главе стола. — Как получил информацию о вашем скором прибытии, так сразу вылез из ванны.
— Что тебе надо, человек? — задал вопрос лягух в центре. — Мы уже сказали, что не намерены участвовать в этом самоубийстве.
— Насколько мне известно, вначале вы были не против, — изогнул я бровь.
— То было вначале! Икринки выросли и, став взрослыми, поняли свои ошибки, — выдал лягух заумную тупость.
— Быстро же вы размножаетесь и взрослеете. Меньше дня прошло, а вы уже переобулись. А зачем пришли тогда?
— Мы уважаем великого Плевра! — кивнул главный лягух. — Он позвал — и мы прибыли. Что касается наших решений — это наши решения. Но мы готовы выслушать твои мысли. Возможно, у тебя появились новые дельные идеи!
— Есть, конечно! — я хлопнул рукой по столу. — Скажи мне, лягушка поддельная, где находится центр управления армией машин?
На лице скелета лягушки не дрогнул ни единый мускул. Удивительно, да? Наверное, потому что этих мускулов у него нет уже тысячу лет. А вот пара других лягушек слегка заёрзала.
— Ты смеешь меня оскорблять? — не растерялся лягух. Хотя время было упущено — он сдал себя. — Я свергнутый владыка квакеров Квергуль. И я не имею ни малейшего понятия, о чём ты говоришь.
— Толик, — встал Плевр. — Тебе надо объясниться. Квергуль — мой старинный друг и товарищ. Мы вместе провернули не одно дельце.
— Орк, ты безмозглый! Очнись! — выкрикнул я, тоже вставая. — Он открыто пришёл в центральное строение. Он не боится гнева Великой Сходки. И даже если он не предатель — это только хуже. Тогда он предатель!
Стоило последнему слову прозвучать, как в помещении стало очень некомфортно. Напряжение чувствовалось каждой клеточкой тела. Да что там чувствовалось — вон у всех уже либо руки на оружии лежат, либо на пальцах бегают разноцветные зайчики. Стоит кому-то сделать…
— Апчхи… — звонко и громко выдал я.
— Ну что я могу поделать? Носик зачесался, — совершенно спокойно добавил я.
Что началось… Мамма-мия! Я едва успевал накачивать свои щиты. Плевра разорвали в клочья первым. Он до последнего не верил в предательство своего старого мёртвого друга — даже не пытался защищаться или атаковать. По-моему, он даже не понял, в какой момент умер. Плохо ещё было то, что разорвало его на огромное количество мелких частей. Как и ещё нескольких орков — собрать этот пазл будет непросто!
Спустя пару секунд, когда все поняли «ху из ху», поголовье орков сократилось вдвое. Я вступил в схватку. Плевок гнили большим объёмом использовать было нельзя — эти ублюдки мне ещё нужны. Так что я извлёк из «холодильника» меч и начал «отстрел» лягушек.
Последние оказались не тупыми, как большая часть костяков. Причина подтвердилась скоро: первый же лягух превратился после смерти в человека. Орки, увидев это, охренели и усилили напор. Зато лягушки сразу поняли, кто тут самый опасный — и кто воду мутит в их тихом болоте.
Пришлось выставлять видимый щит из гнили и отстреливаться крупными сгустками молний. За своим щитом я практически ничего не видел. Зато покрывающая большую площадь завеса из молний работала отлично: земноводных знатно трусило и вводило в ступор. Всего на пару секунд — но этого хватало, чтобы орки разделались с парой-тройкой лягушек и отступили в ожидании новой молнии.
Последний лягух сопротивлялся дольше всех. Причём задолбал он прямо капитально: молнии его не брали от слова совсем. Гниль осыпалась бурлящими потоками, а орки отлетали.
«Кто же ты такой? Северный олень…» — пронеслось у меня в голове.
Орков осталось четверо — плюс я и вот этот деятель. Жестом показал оркам: чуть отойти от неубиваемого ублюдка.
— Ну что, лягух? Точнее… а кто ты такой вообще? Гюльчатай, покажи личико! — обратился я к последнему костяку, подтягивая штанишки.
Начинал постепенно худеть — а как следствие, штанишки спадать. Надо верёвочку вставлять опять…
— Вам меня не одолеть! — крайне уверенно заявил скелетон жабий, опустив меч. — Да и вся ваша затея провалится. Единственное, чего ты добился, человек, — помог толкнуть предателей на действия. Чему мы безмерно рады. Великая Сходка отпускает тебя. Орки, что ушли в те миры, могут оставаться там. Разлом к змеелюдам мы прямо сейчас запечатаем. Ты нам не нужен! Иди с миром.
Я оценил обстановку и нырнул в своё подсознание.
— Силушка! — воззвал я в белой комнате. — Родненькая! Ну извини засранца, каюсь. Дворец новый тебе отгрохаю — лучше прежнего. Помоги супостата загасить!
— Как трезвый — так сразу «родненькая», — появилась в комнате рыжая и притворно шмыгнула носом. — А как пьяный — так: «Где эта ведьма рыжая? На костёр её!»
— Но ты же такая красивая… — протянул я последнее слово.
— А потом что? Всё равно на костёр? — ухмыльнулась рыжая бестия.
— Потом? Да я и сразу так-то не уверен. У меня жена ревнивая очень… Я там с одной…
— Избавь меня от подробностей! — резко стала серьёзной Сила. — Пришла я вообще не по твоему зову. Да замок себе я восстановила. От тебя снега зимой не допросишься.
— Не попадался мне ещё мир со снегом, — перебил я красавицу. — Как найду, засыпаю твой дворец по самые апельсинки.
— Тебе капитально не везёт! — упёрла Сила руку в переносицу и подняла её.
— А по-моему, я фартовый! — выпятил я грудь колесом.
— Можно и так сказать. Встретить Гекатонхейра — надо очень постараться. Ещё и злобного.
— А скажи-ка мне, милый ребёнок, — боязливым голоском протянул я, — мои знания об этих созданиях имеют что-то схожее с реальностью?
— Что-то схожее есть. Это крайне могущественное существо. Самое близкое для твоего понимания — полубог. Хотя это и неверно. Практически иммунно ко всем видам магии.
Находясь в своём истинном обличии, эта тварь похожа на ежа высотой десять метров: сотни рук, десятки голов. Победить такую в рукопашную — даже не думай. Во всяком случае — тебе.
— Зашибись! И как его убивать? Я так понимаю, ты не просто так зашла ко мне на огонёк. Видимо, понимаешь, что заднюю включать