'— Мне предложили убить тебя в обмен на переселение. Весь мой народ могут переселить — есть пустые планеты, где не могут жить живые. Представляешь?
— И что же ты решил, старый друг?
— Что если тебя оценили как целую планету, то с тобой точно надо дружить!'
— С тех пор мы исчезли, поняв, что нас используют. Начали собирать информацию и сторонников.
— Так а что странного в этом месте тогда? Кроме того, что оно у чёрта на куличках, — всё ещё недопонимал я.
— После того мы ни разу тут не встречались!
«Воно что, Михалыч! Ну-ну, поглядим! Очень хотелось бы, чтобы я оказался прав в своих предположениях!»
Вскоре мы вышли к пологому берегу озера. В одной части раскинулся прекрасный песчаный пляж — он прятался среди разлапистых елей, уносящихся макушками в небеса. Напротив озера высился небольшой холм с гротом. Проход был небольшой — примерно три метра в диаметре. У входа лежал довольно крупный камень. Казалось, что когда-то это была дверь в эту норку — уж слишком он походил габаритами на проход.
На краю огромного камня сидел скелет. Следов плоти на нём не было — как и оружия. А вот глаза его горели. Не так, как у большей части нежити в этой вселенной: они пылали сине-зелёным огнём. Крошечные искорки вылетали из орбит и, долетая до земли, прожигали крошечные ямки. Внешне — прекрасное зрелище, завораживающее чудовищной силой, скрывающейся в этом костяке.
— Забыл тебе сказать, — спохватился мой слуга Плевр, — это величайший маг этой планеты. Во всяком случае, так считается.
— Ты говоришь это только сейчас⁈ — я аж с шага сбился. — Мы ещё и чисто вдвоём пришли, без поддержки!
— После того существа ты ещё кого-то боишься? — вздёрнул недавно появившиеся брови орк.
— Да! Двоих таких же! — я указал на десятки костяков, стоявших в проёме грота.
— Здравствуй, старый друг! — подошёл мой слуга к костяку.
— Приветствую тебя, старый друг, — скелет протянул руку орку, и они обнялись. — Вас лишь двое?
— Вас, я смотрю, гораздо больше! — орк кивнул в сторону грота.
— Мне опять предложили тебя убить, — развёл руки в стороны костяк. — Знаешь, меня тогда довольно быстро нашли! Лет сто, может, сто пятьдесят. С тех пор приходилось работать на Сходку. Ты знаешь, сколько раз я тебя прикрывал? Сколько покушений на тебя сорвал? Думаешь, почему последнюю тысячу лет мы почти не общались?
— Устал терпеть? — совершенно спокойно спросил Плевр.
— А что терпеть? — пожал костлявыми плечами скелет. — Я живой мертвец — скелет! Терпения у меня вагон! Я бессмертный! Мне предложили жизнь — мне и десяти тысячам, на кого я укажу! Им вернут жизнь и отправят на человеческую планету! — скелет схватил орка за плечи и закричал прямо ему в лицо: — Я смогу снова почувствовать запахи! Вкусы! Ощутить дуновение ветра и прохладу воды! — он опустил руки, развернулся и продолжил: — Мой сын… Помнишь его?
— Гармаш? — нахмурился орк.
— Нет! Филат! Младший! Ему было три месяца, когда всё произошло. Он не знает этих ощущений. Он не знает, каково это — любить! Я тебе больше скажу: я уже решил. Я не пойду в новый мир, старый друг. Я выполню заказ на тебя… Но я лучше отправлю ещё одного младенца в живой мир — и он ощутит тепло солнца. Пускай дети живут, а старики…
Удар был стремительный — даже очень. Плевр не успел даже пошевелиться; собственно, я тоже не успел. Самую малость. Всё же моё тело ещё не восстановилось. Да и банально оно не успевает перестраиваться: моя сила слишком быстро прогрессирует.
Орка снесло, но щит на мне держался — с того самого момента, как орк обронил, что место «действительно странное». Голубой огонь, вырвавшийся с кончиков пальцев костяка, разлетелся о моё тело, не причинив вреда. Энергия в щите проседала стремительно: за две секунды этот скелетон выжрал целых три тысячи из семи.
Я уже начал опасаться, что старик окажется сильнее меня. Но нет! С каждым мгновением его атака ослабевала, а глаза — увеличивались. Добрый знак. Однако тут ему на помощь ринулись те, кто прятался в пещере: тоже маги, все как один. Несколько десятков разноцветных потоков ударили в меня со всех сторон. Энергия в щите снова рванула вниз.
Три… две… одна тысяча осталась в запасе к концу четвёртой секунды противостояния.
«Такие красавцы могли бы и Гекатонхейра завалить — при желании».
— Простите, девочки, — прошептал я, — не получается у меня сохранить тушку.
Резко втянул из земли десять тысяч силы — и ударил пятёркой веером гнили. Бил не облаком, а лучами: цели распылять их у меня не было. Лишь убить и обезвредить. Старый скелет-маг оказался не прост: умудрился создать перед собой узкий, но крайне прочный щит — за ним и спрятался. Полностью его это не спасло.
Его щит разлетелся, хоть и ослабил урон, — мага откинуло к самой пещере. Остальные скелеты попадали; кто-то даже лишился головы. Надеюсь, его ещё можно будет починить.
— Кто… кхе-хэ… кто ты? — кряхтел и кашлял скелет. Ага, почти поверил.
Стоило мне подойти — маг атаковал. Старик не оставлял попыток выполнить заказ. Вторая атака Фредриха оказалась слабее первой: даже тысячи не сняла. Устал костяной…
— Разве тебе не говорили, что появился тот, кто может воскрешать существ? Костяные твои мозги! — с досады пнул огромный булыжник — и тот сдвинулся с места. Я замер от шока: камень три метра в диаметре и метр толщиной. И я его сдвинул! Что я за монстр…
— Это бредни Плевра, — маг откинулся на спину. — Довершай начатое. Не тяни.
— А ты в Плевре ничего не заметил, когда мы пришли? Ты так был ослеплён костью, которую тебе кинули, что не разглядел сытный ужин?
— О чём ты? Мясо на нём? Ну налепил, молодится. Все периодически так делают.
— Ты совсем идиот, что ли? — опешил я. — А это тогда что?
Схватил старого идиота за ключицу — и бесцеремонно поволок к берегу. У самой воды лежало переломленное тело Плевра: вокруг — лужа крови, из разбитой головы вывалились настоящие мозги. Кости прорвали настоящие мышцы, намертво прикреплённые к костям.
Фредрих смотрел — и, кажется, не мог поверить в то, что видит.
— А теперь смотри!
Положил руку на моего вновь убитого слугу — и влил сотню, как и в прошлый раз. Тело собиралось на глазах: кости с хрустом становились на место, мышцы с чавканьем возвращались на свои места, раны