Неправильный попаданец 2 - Катэр Вэй

Первый том цикла «Толик, Петя и хомяк» https://author.today/reader/512972/4843112

— Рад был знакомству с тобой, Толик! — внезапно дружелюбно, впервые за всё время, произнёс Клим.

— Погоди ты отчаиваться, — сказал я, сам не веря своим словам.

— Толь, — вдруг заговорила Света, — с ними договориться не получится. А вот мне интересно: выдержит ли здоровяк полный заряд моих молний?

— Пик-пук! Каюк! — хомяк указал кривеньким пальчиком на циклопа.

— И ты туда же? — вздёрнул я брови. — Погоди, мохнатка, слёзы лить. Клим, давай, что там по стратегии? Всех волков — в тыл, я так понимаю? Моих слуг — на фланги? Сами тут встречаем? Да?

— Толя, — с лёгкой полуулыбкой Андрей положил мне руку на плечо, — против этих тварей мы не игроки.

Мы просто стояли. Стояли и ждали. На нас двигалась сама неотвратимость…

На полпути между нами и первым циклопом один из разломов, до этого мирно тускневший, вдруг засветился. Сквозь шум крови в ушах я едва мог различить какое-то бормотание. Оно словно раздавалось в самом пространстве — едва уловимое, но при этом колоссально мощное по силе. Мысль о том, что это за звук и откуда идёт этот речитатив, мелькнула в моей голове, но тут же исчезла, потому что я наблюдал крайне интересное зрелище. Свет становился ярче и ярче, а затем разлом расширился до неимоверных, исполинских размеров.

В него могли зайти три циклопа, стоя один на другом. Я нервно сглотнул. Разлом-переросток не поглотил, как я думал, соседние разломы — он их просто отодвинул в стороны, освобождая для себя место. Мои глаза полезли на лоб: теперь я понял, почему местами есть свободное пространство между разломами, а местами они набиты, как грибы под деревом.

Тем временем портал светился, искрил и переливался всеми цветами радуги. В него начали входить циклопы: сначала пара, затем троица — плечом к плечу. Следом забежали огры и вся остальная покойная нечисть. Они спокойно топали в новообразовавшиеся врата — на покорение неизвестного нам и явно живого мира. А на нас им было наплевать.

Поняв, что смерть наша откладывается, я судорожно выдохнул и нервно хихикнул.

Первым вышел из ступора Добромир.

— Мне одному кажется, что это неплохой шанс свалить из этого сраного мира? — произнёс он задумчиво.

— Вы знаете, в какой мир ведёт этот разлом? — с явным сомнением в голосе спросила Света, не отрывая взгляда от толпы живых мертвяков.

Её внешний вид говорил о перенесённых испытаниях: волосы, давно не знавшие воды, слиплись и сбились в неопрятные дреды. Былая пухлость щёк исчезла — лицо заметно заострилось. Губы потрескались и обветрились, но девушка стойко держала себя в руках и ни на что не жаловалась.

Впрочем, в тот момент она мало отличалась от остальных: все выглядели не лучше.

— Да похеру, в какой! Главное — выйти из этого! — воскликнул Коля. В его голосе звучало столько отчаяния… — Я еды хочу, нормальной, — голос его слегка дрогнул, — а не вот это вот всё, — лицо парня скривилось от отвращения, — чем мы тут эти две недели питаемся.

— Ой, молчи! — перебила его Света, тоже скривившись. — Не напоминай даже.

Ну да, с продуктами была напряжёнка — так же, как и с водой. Если воскрешённые ни в чём не нуждались, то живым приходилось туго. Даже волки порой брезговали жрать то, что приходилось: кривились, рыгали — но жрали…

Самым привычным для нас и более-менее вкусным продуктом оказались яйца тех самых птичек-переростков. Однако находили мы их нечасто, а съедались они моментально — с великим удовольствием и в первую очередь.

Правда, в первый раз все кривились и сомневались: стоит ли их есть? Причина сомнений была очевидна: у птичек были человеческие головы. Возникла настоящая дилемма: являемся ли мы каннибалами или всего лишь птицеедами? Ситуация напоминала анекдот про рыбаков и русалку.

Но после нескольких дней голодания коллектив единогласно пришёл к выводу: «курица» — это птица, а не человек. После этого и мясо самих птичек пошло в ход. В конце концов, это было куда предпочтительнее, чем употреблять в пищу гоблинов, эльфов или людей.

Нередко остро вставал вопрос: воскресить или съесть? С одной стороны, мне хотелось пополнять свою армию, с другой — погибать от голода тоже не было резона.

Иногда удавалось раздобыть скромные припасы у тех, кого посылали на смерть в качестве дани. Но такие удачи случались крайне редко.

Самым ценным трофеем были фляги с водой. Логика очевидна: зачем заведомо мёртвым еда и вода? Судя по полному отсутствию припасов, наши противники рассуждали точно так же.

Света, наблюдая, как в портал втягивается орда мертвяков, шмыгнула носом.

— Коля прав, — тихо произнесла девушка. — Ещё неделя такой диеты — и я сама тут вздёрнусь. Или ещё чего учудю. Уж лучше пусть меня эти мертвяки сожрут, чем я продолжу жрать то, что мы жрём в этом мире… Ну что, мальчики, идём за ними?

— Пип! По! По! — заорал хомяк, подпрыгнув на месте, и бодрым кабанчиком понёсся к разлому, в который уже втягивались последние остатки нежити.

Я вышел из ступора и побежал за остальными — чуть ли не в числе первых, шустро догнав Добромира и его волков. Мы уже все умели сами себя усиливать, так что бежали быстрее гепардов. Разлом начал мерцать и тускнеть — я испугался, что он сейчас схлопнется.

Подбежав, мы скучковались поплотнее. Без зазрения совести я отдал команду слугам заходить в разлом и рвать мертвецов в клочья. А следом нырнули уже мы.

На обратной стороне была любопытная картина.

Во-первых, больше сотни моих слуг лежали покойничками. Во-вторых, их смерть я почувствовал в момент перехода — и вывалился из разлома уже не в лучшем состоянии.

Метрах в пятидесяти от разлома стоял одинокий перец в капюшоне и балахоне. Из-под балахона торчали только руки — тонкие, белёсые, с тремя пальцами. Пальцы длинные, с длинными ногтями. Человечность существа сразу оказалась под вопросом.

Основная часть армии мёртвых двигалась куда-то вдаль, а этот перец стоял тут. Мои слуги разошлись веером, сражаясь с немногочисленной охраной перца. Света долго не думала: оценила ситуацию — и, пока я ловил откат от смертей слуг, жахнула молнией. Судя по всему, гуляла девочка сразу на все деньги.

Добромир скинул свои тряпки и за секунду обратился в огромного оборотня —