Молния Светы врезалась в изумрудное свечение на левой руке перца и опала бурой жижей ему под ноги. Оборотня он отшвырнул играючи — просто силой мысли. Тот пролетел пару десятков метров, снёс нескольких моих слуг, как шар — кегли. После чего поднялся, встряхнул мохнатой головой и кинулся повторно.
— Наполни меня! — заорала Света. — Я кончаюсь!
Моя фантазия, невзирая на сложившиеся обстоятельства, начала выдавать пошлые картинки. Но я сделал над собой усилие и влил запрашиваемые двадцать фиолетовых единиц силы в девушку. Мне ещё было хреново — я сидел на коленях позади неё. Вливание пришлось делать через то, до чего мои руки могли дотянуться — до её попы. Она оказалась у Светы упругая и подтянутая, круглая и такая тёплая…
— Толик! — раздался в моей голове голос Пети. — Думай башкой! Смотри, что происходит! Этот урод сейчас нас всех уделает! Соберись!
Мелкий прав! Хотя, судя по голосу, он уже вовсе не мелкий — звучит как взрослый парень. Но дело говорит! Я отвлёкся, пора собраться.
Я закинул в себя сразу несколько камней: красный куб, жёлтое «солнышко» и ещё кое-что по мелочи. Сознание взорвалось огнём — во мне забурлила сила. Допустимый лимит был превышен вдвое, а ускоренная регенерация пыталась впихнуть ещё больше, словно пытаясь затолкать невпихуемое.
Собрав всю имеющуюся силу в ладонях — чтобы дать организму возможность восстанавливаться, — я рванул к врагу. На ходу достал один из трофейных мечей и влил в него пятьдесят единиц силы. Такого эксперимента я ещё не проводил: обычно мечи раскалялись до неимоверных температур уже после двадцати единиц. Но ситуация была далека от стандартной.
Мой оппонент, видимо, не воспринимал меня всерьёз. Он лишь выставил правую руку — вокруг неё возникло то же болотное свечение, которым он защищался от молнии Светы.
Меч я держал из последних сил: жгло немилосердно. Несмотря на то, что я загонял силу в ладонь и тут же восстанавливал сгоревшие клетки, боль не утихала. Меч не почувствовал сопротивления, но сила в нём упала больше чем наполовину. Он прошёл защиту, как горячий нож сквозь масло, и вонзился в руку врага. Я разрубил его ладонь пополам: меч прошёл вдоль костей до локтя и застрял в суставе.
Энергия в мече иссякла — и мы неверяще уставились друг на друга. Я был в шоке: тварь поглотила пятьдесят единиц моей силы! А меч, который раньше не знал преград, застрял в локте ублюдка.
Капюшон слетел с мутанта — иначе его не назвать. Это была жуткая смесь лягушки, циклопа и человека: лягушачья морда, белая человеческая кожа, натянутая на тонкие кости, один-единственный глаз. Причём глаз вертикальный, а зрачок — горизонтальный. Меня аж передёрнуло.
Сначала глаз мутанта сузился — видимо, от вида инородного предмета в теле, — а затем расширился. Меня отбросило назад. Я едва успел укрепить кости перед падением. В Свету устремился импульс болотной энергии колоссальной силы. Девочка не успела создать нормальную защиту — да и сил у неё почти не осталось.
Свету отбросило, и она сильно ударилась головой о камень. Я скрипнул зубами, поднялся и закинул в себя второй красный куб. Понимал, что потом пожалею, но сейчас мне нужна была сила.
Тем временем Добромир прыгнул на тварь сзади — и завис в воздухе, словно муха в янтаре. Коля рубанул по ногам странного существа, но меч отскочил. Клим и Андрей добились большего: им, как и мне, удалось пробить неимоверную защиту мутанта. Однако их удары не причинили особого вреда — лишь отвлекали.
Этим я и воспользовался. Пять единиц силы — в ноги! Всю энергию — в красный спектр! Я сорвался с места, как пружина, и в один прыжок преодолел тридцать метров. В районе голени всё трещало и рвалось — но это неважно. Есть знахарь — починит. Главное, чтобы его не закатали навечно в этот янтарь.
Выхватил второй меч из-за спины — первый остался торчать в правой руке существа. Влил в новый меч сразу семьдесят единиц красной энергии, двадцать — в кисть, десять — в плечо, а остатки распределил по всем клеткам тела. Каналы правой руки не выдержали — я чувствовал, как они рвутся, но продолжали выпускать силу туда, куда нужно. Большего и не требовалось.
Удар!
Моя скорость оказалась чуть выше — но этого хватило. Враг не успел среагировать. Защитное поле в области шеи вспыхнуло ослепительной вспышкой. Меч едва замедлился, а затем прошёл насквозь. В нём осталось ещё пара единиц силы — но это уже не имело значения.
Я выронил меч и упал. Сначала на колени, но в области голени взорвалась боль — и я рухнул на живот. Хотел опереться на руки, но правая не слушалась. В итоге просто шлёпнулся лицом в грязь, расквасив нос обо что-то твёрдое до крови.
Правая рука горела огнём и не двигалась. Ноги отнимались — похоже, я повредил не только голени. Колени и бёдра подозрительно ныли. Видимо, давать такие импульсы в тело чревато серьёзными повреждениями.
Но валяться безвольной куклой я не стал. «Солнышко» в моём теле ещё долго будет вырабатывать силу — значит, нужно начать себя латать. Было больно и тяжело, но двигаться необходимо. Уже через минуту я смог перевернуться на бок и оценить обстановку.
Добромир уже принял человеческий облик и вливал свою силу в Свету. Судя по ощущениям, её состояние было очень тяжёлым. Воины пострадали меньше — им досталось не так сильно. Волки и мои слуги не подпускали к нам нежить. Благо, её здесь было не очень много, хотя силы в ней хватало.
Света так и не пришла в себя. Её нёс на руках Биба, а Боба прикрывал их, обеспечивая охрану. Мы двигались плотной группой, пытаясь нагнать армию мертвецов. Из пятисот моих слуг осталось едва ли триста.
На Квагуша было страшно смотреть — ему вновь крепко досталось. Но Добромир в очередной раз подлатал моего боевого лягуха, и тот, вполне довольный, шлёпал рядом со мной.
Примерно сотню разорвал мутант в первое же мгновение, при переходе через разлом. Ещё почти столько же погибло при уничтожении одноглазого выродка. Волки тоже понесли потери: из изначальной сотни, вышедшей из мира Добромира, в живых осталось тридцать пять. Ещё столько же были подняты в качестве моих