— Я исполню волю Великого Вождя, — поклонилась она Зулу и перевела на меня взгляд. — Пробиться к разлому Квакеров будет сло…
— Не! — перебил я Мисмиру. — Ты не поняла. Вести нас будет вот он! — Я ткнул пальцем в хомяка. — Он проводник. А ты уже боевая единичка. Окей?
Глазик у маленькой мышки задёргался, а я продолжил:
— Вообще я вас беру на всякий случай. Хочется аккуратно проскочить. Но, зная эту наглую мохнатку, нам может понадобиться твоя помощь.
Похоже, в голове красавицы что-то сломалось, потому что она тупо зависла: дёргающийся глаз, открытый рот и полное непонимание на лице. Зулу от души рассмеялся. Снегг ухмыльнулся в рыжую бороду. А я? А что я? Чмокнул девчонку в носик, чем добил всех присутствующих. И, не дожидаясь ответных мер и реакций, побежал трусцой за удаляющимся хомяком.
Света стояла в сторонке. В глазах её блеснули всполохи молний, но она сжала кулачки, скрипнула белоснежными зубками и, кивнув каким-то своим мыслям, поспешила следом.
Куда нас вёл хомяк, оставалось пока загадкой, но мы сообразили на троих, так сказать, пока бежали. Начал диалог я с Петей, но когда мы зашли в тупик, мой сосед позвал в гости Пушистика.
Если раньше это было просто мысленное общение с вымышленным другом — как я старался думать, — то, когда раздался ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ голос хомяка в моей голове, я чуть не отъехал. А вот когда моё сознание разделилось, я понял: санитары не помогут. Моё тельце продолжало бежать за тушкой хомяка, а сознание оказалось в белой комнате. Я даже стены потрогал — мягкие.
Приплыли. Я так и знал: лежу в дурке после аварии, вокруг санитары.
— Не истери! — раздался голос, незнакомый, но я точно знал — это голос хомяка.
Он в образе человека сидел в мягком кресле, обшитом красным бархатом. В одной руке у него был бокал с янтарной жидкостью, в другой — сигара. Он показательно стряхнул пепел на пол, но тот не долетел, истаяв в воздухе. Лица его разобрать было невозможно: оно постоянно менялось, шло рябью.
— Ты — Пушистик? — сделал я аккуратное предположение.
— Как часто я хочу тебя убить! Ты себе даже не представляешь! — тяжело вздохнул деймон и сделал глоток из своего бокала.
— Если бы ты нормально общался со мной, может, всё было бы проще? — сложил я руки на груди.
— Нет, не проще! Ты пока ничего не заслужил. Ты — самодур! Всё, что ты умеешь, — трепать языком. Толку от тебя нет! — почти кричал деймон. — Ты даже первый барьер не можешь преодолеть! Ничтожество.
— А я ипу? Как его преодолеть? Достал! Петя, хоть ты скажи ему.
Третьим в нашей дискуссии был Петя. Между прочим, я был прав: он повзрослел. Пушок на лице, крепкое, но ещё детское тело, острый взгляд и морщинка на лбу. Очень занятный парень лет шестнадцати. Ещё чуть-чуть — и совсем большим станет.
— Я вообще не об этом хотел с тобой поговорить! — деймон успокаивался. — Ты прав: у нас меньше суток, прежде чем нежить атакует квакеров.
Пробиться к прямому разлому мы, конечно, можем, но это опасно. Он, скорее всего, запечатан. Но его можно вскрыть! Если нежить поймёт это, атаки будут идти с нескольких направлений.
— Мля, ты с этими прописными истинами заколебал! — я не выдержал высокомерности, с которой сраный человеко-хомяк вещает мне то, что я и так знаю. — Ты говоришь то, что я и так знаю; того, что мне действительно нужно знать, ты не говоришь. Так нахрена мне нужен суфлёр моих же мыслей?
— Расскажи, в какие миры мы идём? Чего там ждать? Потому что я прекрасно понимаю: нам надо преодолеть по меньшей мере один транзитный мир, а то и два!
— Ну… раз ты самый умный…
Хомяк в человечьем обличии исчез, а пепел появился на полу.
— Этот гад ещё и намусорил прямо у меня в башке.
— ТОЛИК!!! — заорал Петя.
— Да не ори ты! — отмахнулся я. — Разберёмся по ходу…
— Толик!!! Там! Туда! Скорее в реальность! Ну же!
Моё сознание почувствовало толчок и свободный полёт. Инструкции, как переключать сознание, у меня не было. Так что я потерялся в пространстве. Но на каких-то непонятных мне инстинктах я смог отправить половину своей силы в тело. Я почувствовал удар, а следом — боль.
Меня выкинуло в реальность. Я лежал на камнях вверх ногами, в глазах плыло. Правая нога сломана и вывернута под неимоверным углом. Вокруг все носятся, бегают и летают: волки, слуги, Мисмира парит на сраном «ковре-самолёте». Она кидается сосульками в…
— Пипеп! Сраный хомяк…
Глава 7
Вот как после этого не материться? Как можно не спиться в таких ситуациях и оставаться в здравом уме и рассудке? Как после такого любить Пушистика, слушать его и верить? Он что, не знал, куда идёт? Вот ни разу не поверю. Так не бывает! Или не должно быть уже точно. Как можно было вывести нас на патруль нежити, так ещё и с циклопом во главе?
Тихонько матерился я, лёжа вверх тормашками с открытым переломом правой ноги. Перелом, кстати, уже потихоньку начинал срастаться — видимо, под действием силы. И тут меня вдруг резко осенило.
— Циклоп! Живой! Точнее, мёртвый, но живой! — кричал я, улыбаясь, но в царившей вакханалии меня никто не слышал.
К этому добавлялись приступы боли от массовой гибели моих слуг. Циклоп не щадил никого: размахивая бивнем мамонта, он размазывал по земле и мелких зомби, и моих слуг — словно тараканов. Я мысленно приказал слугам отстать от циклопа и заняться мелочью, а сам попытался встать. Мир качнулся, в ноге стрельнула боль — я закусил губу.
Пошарил по карманам и понял: камней силы у меня — с гулькин нос. Запас я отдал Андрею, а себе оставил самую малость — на всякий случай. И тут до меня дошло: три сотни камней добытых из нежити! Я достал одну «арахисинку» и покрутил между пальцами.
Потом взглянул на Мисмиру: она изо всех сил пыталась замедлить циклопа, защитить атлантов и проредить тысячное войско нежити. Вариантов не было — пришлось глотать.
Хомяк, который в это время находился где-то в гуще сражений, материализовался прямо передо мной. Оценивающе глянул на меня, покачал головой и исчез. Петруша внутри икнул — он не ожидал от меня такого действия.
Как описать мои ощущения от зелёного «арахиса»? Вот представьте: вы берёте роллы в одном месте и привыкли к определённой остроте васаби (хотя это и