У него в руках появились чётки — вместо трости.
— В натурэ? Девять жизнэй, что ли?
— Ааааа, — махнул я рукой. — Утренник в дурке! Аниматор? Прикольно! — я расслабился и сел прямо на пол. Как теперь различать реальность и бред?
В помещении появился Пушистик, следом за ним — Петрушка. Мы все переглянулись, и я схватился за голову.
— Пик-пук! — ткнула в меня кривым пальцем мохнатка, глядя при этом на самозванца.
— С ним всё понятно! А ты куда смотрел? — самозванец пнул мохнатого.
Пушистик отлетел в стену, сполз лужицей, встал, отряхнулся и, разведя руками, произнёс:
— Пик-пук!
— Вот именно! А должен был быть паинькой и следить за этим «пик-пуком»! — ответил ему самозванец.
— А вы бог? — глаза Петруши загорелись огнём.
— А вы знаете? — начал я загадочным голосом, держась за голову. — Моя башка не резиновая! От такого изобилия посторонних меня могут санитары не откачать.
Шиза! Родненькая, свали в закат!
— А так? — самозванец стал негром с размалёванной белым харей.
— Теперь верю! Шиза приобретает черты! Санитары!!! — заорал я в дверь. — Тройной галоперидол и будьте любезны — в VIP-палату!
— Хватит, Толя! — Сам Ди сел на стул, которого секунду назад тут не было. — Надо поговорить, а времени и сил мало. А ты комедию ломаешь.
— Я? Комедию? Ломаю? Ни в коем случае! Это вы все, — я поочередно ткнул пальцем в каждого, — ломаете мне мозги! Если это всё — и те миры — реальность, я предпочту самоубиться.
— Смысл? — склонил голову набок Барон.
— А какой в этом всём смысл? Сойти с ума? Так я уже! Спасать миры? Нахер оно мне сплющилось?
— Новые горизонты! Сферы влияния! — попытался Барон. — Ты же хотел этого?
— Нахера? Я пенсионер! Мне за полтинник! Я на отдыхе: смотрю телик, гуляю в парке и деру баб два раза в неделю. У меня всё есть. А всё это ты оставь для двадцатилетних инфантильных идиотов.
— А если я скажу тебе, что твои родители ещё живы? — новая попытка Барона была чуть ниже пояса, но недостаточно.
— И? Клал я на них! Скинули меня бабке в четыре года. А через два она умерла — так они меня в детдом сдали. Больше я их не видел, не искал и не собираюсь! Ещё попытки?
— Слушай, ну у тебя уже за месяц несколько миров в кармане! Ты так и Демиургом можешь стать, — не унимался Сам Ди.
— Читай по губам! На. Хре. На? — вот неугомонный. — Вертай всё взад. Меня — на родину! А сюда вон Петруша уже не идиот, справится сам, вместе с мохнаткой.
— А если я тебе скажу, что у тебя есть ребёнок? — Барон совершил свой новый удар, но даже не представлял, насколько мимо.
— Ах-ха-ха! — я искренне рассмеялся до слёз. — Вот э фак мэн! Рили? Меня даже как-то раз почти поймали на этом! В двадцать два. Хорошо, умные люди посоветовали сходить анализы сдать. Я бесплодный! Ах-ха-ха! Какой ребёнок? И ты ещё бог?
— А кто тебе сказал, что ребёнок в твоём родном мире?
Смех застрял в горле, я закашлялся. Вытер слёзы, встал в полный рост.
— Повтори⁈ — меня накрывала злоба, ненавижу, когда меня ставят раком.
— Даже не один! — усмехнулся Барон. — Твой стручок везде успел. Думаешь, почему Геката плакала? Целая богиня плачет о смертном? Пусть мелкая, но богиня! Не думал же ты, что настолько хорош в постели?
— Что ты несёшь?
— Счастье! Я несу счастье! Хотя обычно наоборот! Но это сейчас совершенно не важно!
Петруша делал вид, что его тут нет и вообще он мебель. Хомяк стоял в уголочке и играл сам с собой в крестики-нолики, рисуя решёточки на стене чёрным мелком. Я снова сел на пол.
— Ну и пёс с ней! Не моя проблема! Пускай сама теперь решает, что делать с приплодом, — начал играть я циника.
— Пойдешь по стопам своего папаши? — а вот теперь колокола свело, будто по ним врезали битой. — А если с ними что-то случится? Или они что-то натворят?
— Они — это кто?
— А у тебя было много женщин? — вопросом на вопрос ответил Сам Ди.
— Что, и Светка тоже⁈ — я реально обалдел. Да как так-то⁈ — Чего ты хочешь? — решил я послушать суть.
— О-хо-хо! — хлопнул в ладоши довольный Барон. — Он готов выслушать меня! Вот это колокола у парня. А теперь слушай меня! Хватит этого сраного цирка! Ты не представляешь, чего мне стоило всё это свершить.
Барон вскочил со своего стула — тот тут же исчез. Комната погрузилась в кромешную темноту. Единственный свет исходил от горящих красным глаз Сам Ди. Чем больше он говорил, тем ярче они горели, освещая его лицо и комнату.
Хомяк трясся в углу, раскрошив мелок в своей крошечной лапке. И нет, хомяк не притворялся. Он реально боялся, и боялся до дрожи. Петруша свернулся калачиком в другом углу. А я, встав в полный рост и чуть набычившись, смотрел исподлобья.
Лицо Сам Ди превратилось в чёрный череп. Зубы — в клыки. Нос исчез, оставив после себя два провала. И эти горящие огнём глаза.
— Я твой бог-покровитель! Найду и достану тебя в любой вселенной и даже на любом Древе! Ты не скроешься от меня и никуда не денешься. Я слишком много отдал, чтобы нянчиться с тобой и играть в бирюльки.
Задача у тебя простая! Делать всё, что говорит тебе твой деймон. Он проведёт тебя по ряду миров, чтобы ты смог поправить несколько моментов. После чего…
Внезапно всё закончилось. Свет стал белым, Барон сидел опять на стуле и мирно курил сигару. Лишь трясущиеся Пушистик и Петя говорили о том, что только что было.
— После этого будешь свободен, — совершенно спокойным тоном произнёс Барон. — Сможешь забрать своих детей и уйти в какой-нибудь райский мир. Таких хватает. Я сам лично покажу тебе нужный разлом! Договорились? — он улыбнулся.
Внезапно он оказался в метре от меня и протянул руку. Она была угольно-чёрной и будто живой. Кожа шевелилась, постоянно меняясь, будто под кожей копошились маленькие жучки.
— Кто ты? — задал я вопрос, глядя ему в глаза и не спеша протягивать руку.
Взгляд из спокойного превратился в хищный. Руку он не спешил убирать. Петруша тут же начал корчиться от боли. Я это почувствовал — его боль передавалась и мне.
— Сейчас он чувствует малую часть того, что чувствуют твои нерождённые дети, — процедил сквозь зубы Барон. — Их матерям ещё хуже!
Вот же сука, бьёт по самому чувствительному в моей очерствевшей душе. Детей мучает!