Я хотел дать мысленное указание, но понял, что его толком и давать-то некому.
— Граыг, — позвал я.
Ко мне вышел весь израненный и едва живой волк. Его придерживали двое других. Не дожидаясь, я приблизился к нему и влил сразу две единички белой силы. Волку заметно полегчало. Влил ещё капельку — и понял: хватит. Раны затягивались на глазах, а сам волк слегка поскуливал.
— Граыг, надо расковырять всех этих механоидов, вытащить из них вот этих мелких созданий и сложить в сумочки. А ещё собрать все имеющиеся в целости бластеры и световые мечи. Это вот такие штуки, — указал я на рукоять деактивированного меча и на бластер, лежавшие рядом с трупом.
Волк кивнул и начал на своём волчьем языке раздавать команды. Уже через пару минут трофеи были собраны, и мы спешным порядком отправились за Шаей — в недра разрушенных зданий.
Трофеи оказались довольно богатыми: человечков — аж шестьдесят три штуки. Остальные были повреждены и не светились — их рассовали по мешочкам. Но у меня закрались подозрения, что они там могут протухнуть. Надо срочно что-то придумать. Оружия удалось собрать чуть меньше — около пятидесяти единиц. И ещё меньше мечей. Почему так — не знаю. Может, не нашли?
Двигались мы не по тропинке, оставшейся где-то на улицах города, а какими-то окольными путями — явно хорошо знакомыми местному населению. Судя по всему, зашли на территорию какого-то завода или предприятия. Вскоре спустились под землю: широкие и высокие прямоугольные тоннели тускло освещались.
Любопытство подстегнуло меня: отклонившись от общей массы, я приблизился к стене. Лампочки! Самые обычные, с нитью накаливания. Едва тускло светились — видимо, слабое напряжение в сети. В целом ничего удивительного: в мире Петруши тоже есть электричество и магия, но нет огнестрела. А здесь, судя по реакции девушки, магия была в диковинку.
Нас вела одна Шая. Куда делись все остальные и как они выглядели — для меня оставалось загадкой. Когда мы спустились — по моим субъективным ощущениям, метров на пятьдесят под землю — и прошли не менее километра, вышли в огромный холл или зал (даже не знаю, как его назвать). Тут с лёгкостью могли разместиться десять, а может, и двадцать тысяч существ.
Из зала вёл тоннель, возле которого виднелись охранники. Вокруг самого тоннеля торчали турели внушительных размеров. Несколько сотен синеньких людишек с бластерами в руках. А также нечто, напоминающее танк, только с двумя стволами — и значительно больше по размерам. Да и стволы потолще.
— Оставь своих спутников здесь! Далее ты пойдёшь один! — не просто говорила, а приказывала Шая.
— Мадам, без обид, — глянул я на синюю из-под лба, — но нет! Со мной пойдут несколько моих товарищей.
— Три! — быстро и строго ответила Шая. — Ты можешь взять с собой троих.
Я скептически осмотрел девушку. Какая-то она странная: не спорила, ничего не спрашивала — только утверждала. Будто ей кто-то… Хм… Средства связи? Возможно…
Огляделся — и мысленно дал себе оплеуху. Как можно так расслабиться? Вокруг, оказывается, камер натыкано, как в магазине самообслуживания. Они, конечно, немного отличались от привычных мне, но не сказать что значительно.
Ко мне присоединились Андрей, Клим и Добромир. Квагуша я оставил за главного — что крайне понравилось лягуху.
Наша дружная компания, возглавляемая Шаей, пошла к бетонной стене, перегораживавшей проход в тоннель. Нас всех просканировал голубоватый луч, вылетевший откуда-то сверху и спереди. После чего справа открылась сенсорная панель. Шая шагнула к ней, вначале посмотрела туда, а потом приложила руку.
Бетонная стена ожила. Посередине появилась щель, и со страшным грохотом и скрипом створки начали уезжать в стены. Когда всё закончилось и мы сделали несколько шагов вперёд, я обомлел. Внутри был город. Не такой, чтобы прям роскошный. Скорее очень бедный и плотно населённый. Но это был, мать его, город под землёй.
— Добро пожаловать, — сказала Шая, стоя сзади, — в Зион. Один из трёх уцелевших городов планеты Простор! Всё, что осталось от Великой цивилизации, — перед вами!
— Если, — я развернулся к синей и медленно произнёс, — ты сейчас скажешь, что мы все живём в матрице, и предложишь синюю и красную таблетку, то, клянусь остатками разума, я вышибу себе мозги из бластера.
После моих слов появился хомяк. Он был в белом халате, белом колпаке и маске. В лапках — огромный метровый шприц с красной надписью: «ГАЛОПЕРИДОЛ».
— И никто меня не остановит! — я с ужасом ткнул пальцем в Пушистика, но его никто, кроме меня, сейчас не видел. Шизик в чистом виде.
— Я не знаю, что такое матрица, но…
— Слава яйкам, — я аж присел на корточки, а хомяк спрятал шприц за спину, — ты сказала «но»?
Я подпрыгнул — хомяк достал шприц и уже целился мне в сердце.
— Но ты ведёшь себя очень странно! — она приблизилась и всмотрелась мне в глаза. — Галлюцинаций или видений нет? Может, голоса в голове?
— О-о-о-х, девочка… — страдальчески простонал я, а хомяк чуть-чуть надавил на шприц. На его кончике образовалась огромная капля. Я сглотнул. — Нет! Ничего такого…
Хомяк исчез. Чёртов диктатор!
Я сделал пару шагов и всмотрелся более тщательно в обстановку и существ. В целом это были люди. Вроде. Но все разных цветов: синие, зелёные, красные, чёрные. В общем, очень странно. Хотя вон парочка белых пошла. Очень странно.
К нам подошёл лысый белый мужчина. Он был в коричневом, расшитом серебряными узорами халате. На глазах — чёрные солнцезащитные очки, что мне показалось полным бредом: тут совсем не солнечно и не ярко. Он едва заметно поклонился.
— Познакомьтесь, — произнесла Шая, — наш предводитель, президент Морфиус.
— А-а-а-а! — заорал я дурным голосом, окончательно теряя рассудок.
Хомяк появился в костюме медсестры и ввёл мне двадцатисантиметровую иглу в зад. Я заорал ещё громче. Морфиус и Шая смотрели на меня огромными, непонимающими и крайне удивлёнными глазами.
— Прошу меня простить, — отдышавшись, произнёс я, — очень тяжёлые два последних дня. Как и перед ними. И перед ними. В общем, последний месяц у меня нервный.
— Вы уже месяц на Просторе? — Морфиус снял очки. Оказывается, у него всегда такие глаза, будто шаровылупина наелся.
— Нет! Две недели, потом уходили, и вот вернулись. Уже вторые сутки тут у вас гостим.
— Папа, — подошла к Морфиусу Шая, — он волшебник! — проговорила она тихонечко, но я расслышал.
— Оставь эти сказки детям, — с тоской посмотрел лысый на синюю, — это сказки. Волшебства нет, всё можно объяснить с