Лица у присутствующих заметно напряглись.
— Мне бабулю жалко, и маму. Они дома были. — Начал Боря. — Я не хочу смотреть, как вы ссоритесь. Каждую ночь думаю, что больше никогда их не увижу. Вот и стараюсь… чтобы никто больше не умер. Я для этого роль целителя и взял, подумал, что смогу хоть так кого-нибудь спасти.
Кошки заскребли на душе.
— А у меня вся семья в самолете была, в Дубай летели. Двое племяшек, сестра с мужем, мама с папой. Скажи, Марк, — я впервые вижу Катю такую слабую и уязвленную, — самолеты ведь тоже этим тварям достались?
Я ничего не ответил.
— У меня только подруга была, но она на удаленке… Так что, походу, мне тоже ее не найти. — Запинаясь от мешающего в горле кома присоединился к эпитафии Дима.
— Ну… — Взяла слово Варя. — Вам было, кого терять.
— Ты одна? — Вдруг, совершенно безобидно спросила Катя.
— Да. Я всегда была одна, и мне не о ком грустить.
— Тогда постарайся сохранить тех, кто рядом, и не кусаться. — Пожурил девушку Боря.
Я кивнул здоровяку одобрительно.
— Как думаете, из наших, из металлоконструкций, кто-то еще выходил на обеденный перерыв? Мог кто-то уцелеть? — Спросил я.
— Леша не пришел на работу, Соня и Санёк были в дороге с документами, но вряд ли… — Начал Дима.
— Аминат могла. — Прикинула Варя. — Новенькая, только-только к нам в отдел устроилась. Смешная такая, черная, как смоль, глазищи как блюдца, откуда-то она из республик.
— Как с ней вышло? — Спросил я.
— У нее там какая-то необходимость отлучаться на час вместо обеда, вроде за свекровью присматривала.
— Почему ты вдруг спросил об этом? — Вопросительно взглянул на меня Дима.
— Не важно. Кто дежурит? — Понимаю, что переход резкий, но этот вопрос нужно закрыть. Списки я так и не сделал.
— Я посижу сегодня. — Вызвалась Катя. — А ты что, уже на боковую собрался?
— Да. Извините, мне нужно переварить этот день одному. — Я поднялся, поправил полы мантии, перешагнул бревно и, неглядя на оставшихся у костра союзников, ушел в свой шатер. К черту, у меня не хватит сил даже нагреть себе воды, чтобы вымыться. Все к черту.
Закрыв вход в свой шатер тонкой шкурой, которая служила греллинам дверью, я уселся на свой спальник, взглянул на руки, которые мелко тряслись. Нет, нельзя так делать. Никакой глубокой разведки, мы к этому не готовы. Этот мир куда злее, чем я себе его представлял. И даже смерть Лены не внушила мне это знание отчетливо. Тогда я посчитал это трагической случайностью. Сейчас, сегодня, взглянув на то, с чем мы боремся, я точно знаю — пока что нам это не по зубам.
Нужно окапываться. Укрепляться. Я идиот. Ванную решил строить, целый день убил. Как же. Когда сюда явится такой же медведепаук, или стая этих чертовых ржавых псин, или тех, кто прячется в лесах, оставляя в остывших кострах сырую золу, да кто угодно. Ванная нам не поможет. Придется превратить эту опушку в чертов бастион.
А еще… я сам не понял, как так вывернулось, что люди у костра рассказали о том, что их гложет. Какая потеря. Неужто я вскрыл эту ранку своими вопросами? Ну да не важно. Важнее другое.
Орешек из инвентаря оказался у меня в ладони. Я уже протестировал, в качестве требования для активации навыка одного достаточно. Три минуты сосредоточенности, и передо мной сидит зеленый лягушонок. Чертовски похожий на земного.
— Лягух, — шепнул я, — двигайся по направлению к моей жене.
Глава 24
Едва я разобрался, осознал, как именно в действительности работает фраза «Монотонно выполняет простую моторную команду», глубоко в подсознании засела идея. Проверить, попытаться. Вдруг? И с каким же разочарованием я узнал, что как бы я фразу с просьбой идти к Ульяне не изменял, лягушонок с места не сдвигался.
Это не работает. И у меня есть две версии, почему. Первая — есть какое-то ограничение, накладываемое на команду. То есть, с лагерем как вышло? Я знал, где он? Безусловно. Но я не знал точного направления. Вторая — Ульяны здесь нет, а между мирами лягушонок прыгать не умеет. Или не улавливает местонахождение её бездыханного тела.
Но кое-что я могу все же проверить.
— Лягушка, прыгай в сторону Парижа. — Говорю я.
Стоит на месте.
— Лягушка, прыгай в сторону места, где я впервые тебя вызвал. — Снова команда.
Лягух развернулся и пошлепал к выходу. Пришлось его схватить и дать команду остановиться.
— Лягушка, повернись в сторону ближайшего инициированного.
Вызванное существо обернулось и смотрит на меня.
— Лягушка, принеси мне вот этот камень. — Попробовал я новые функции.
Указанный мною камень, размером со спелую сливу, лягушка увидела, одним прыжком оказалась возле него, и, я не поверил своим глазам, взяла его в чертовы передние лапки и прыжком оказалась возле меня!
Я достал из инвентаря записную книжку и перо, чтобы вывести закономерности. Я должен понять, по какой причине целеуказание не работает так, как я того хочу. Вернее… Я должен исключить второй вариант.
— Прыгай вверх. — Лягушонок выпускает камушек из рук и мощным прыжком достигает почти самого свода шатра.
— Иди в ту точку, где я сидел пять минут назад. — Стоит. Значит, к моей памяти доступа у него может и не быть.
— Принеси мне чистой воды. — Стоит. Слишком абстрактно? Или потому что я не знаю где такой найти?
— Принеси мне воды. — Пошлепал наружу, снова пришлось ловить. Ведь я помню и знаю, где вода есть техническая. Запишем.
Вынимаю из инвентаря свой стаканчик и ставлю его на землю. Он наполовину полон воды.
— Набери в этот сосуд чистой воды. — Стоит.
— Набери в этот сосуд воды. — Обхватывает лапками и, при каждом прыжке расплескивая воду, шлепает наружу из шатра. Снова пришлось ловить.
Ни о какой ловкости речи тут не идет. Принято, работаем дальше.
Эксперименты помогли мне избежать уныния и самокопания, даже сон, будто, отступил.
— Лягушка, убегай от меня. — Командую я и наблюдаю. Не двигается.
Вынимаю из инвентаря два орешка и кладу их недалеко от себя.
— Принеси мне оба этих ореха. — Лягушка собрала в лапки один, оставила его возле меня, последовала за вторым и повторила.
Хм… последовательные команды не вызывают труда.
— Лягушка, хлопай лапками раз в секунду.
Удивительно… раздался монотонный звук влажных, едва различимых шлепков. С точностью метронома. Лягушка сидела и хлопала.
Тот камешек, что он принес мне ранее, я забрал и спрятал за спину, крепко его зажав в кулаке.
— Принеси мне камень,