И… на этом все. Я даже сам удивился, что этот мужчина не поставил никакой защиты и настолько был поглощен процессом формирования заклинания, что на остальное не обращал внимания. Теперь неудивительно, что с такими навыками его выгнали с учебы.
В этот момент Федор уже оказался рядом. Должен отдать ему должное, он не стал делать вид, будто бы ничего не слышал, а сразу же перевернул этого мага-неумеху на живот и начал связывать его руки веревкой.
Это все, конечно, хорошо, но у нас есть очень неочевидный вопрос. А что, собственно, делать дальше? С одной стороны, этот маг — преступник, с другой же, все местные его хорошо знают и могут попытаться вступиться за своего.
Естественно, потом сами с ним и побеседуют, но он все равно может им запудрить головы. А мне попросту жалко местных жителей чисто по-человечески — с этой напастью они сами не справятся. Поэтому нужно как-то все сделать таким образом, чтобы этот… паршивец не смог выкрутить ситуацию так, будто приехал плохой аристократ и бедному местному ни за что досталось.
А как это сделать? Верно. Так, чтобы вся дальнейшая процедура происходила максимально публично. И так, чтобы у народа было условное право выбора. Надо, чтобы они сами поняли, что этот человек их обманывал долгое время.
— Я его сам посторожу пока что, а ты зови оставшихся гвардейцев и собирайте народ. Тут, в целом, пространства достаточно, поэтому зови всех прямо сюда, — быстро отдал я приказ.
— Будет сделано, ваше благородие, — не задавая лишних вопросов, произнес гвардеец.
На самом деле, он ведь очень неглупый человек. И наверняка у него уже появилось огромное количество вопросов, но я пока не демонстрировал свои способности сверх меры. Да и к тому же, до этого на моего предшественника всем было по большому счету наплевать, поэтому никто его реальных-то способностей и не знал.
Зато при этом все знали, что он увлекся и очень активно занимается алхимией. И это очень удобно, ибо я, фактически, будто бы продолжаю этот путь развития. Поэтому ко мне будет куда меньше очень неудобных вопросов. Все же одно дело, продолжать то, чем человек и так увлекался, и другое — заняться чем-то совершенно другим.
Хотя если все продолжится согласно моему плану, то никто лишних вопросов и задавать-то не захочет. Я просто спокойно буду развиваться и расти как по силе, так и по влиянию, но, фактически, вне рода.
Поэтому всему семейству от этого будет только лучше. Главное, чтобы они смогли в будущем пересилить свои же страхи и пойти не у них на поводу, а на поводу у логики. Тогда, собственно, все будет идеально.
Власть в самом роду мне и, вправду ведь, совершенно не нужна. В моем случае борьба за нее будет лишь отвлекать меня от работы и исследований. Я же прекрасно знаю, какой огромный список задач нужно решать главе рода. В особенности княжеского, в особенности, исторически боевого.
Там и задачи уровня Империи, и куда более мелкие, уровня лишь рода. Причем всем им нужно уделять время, всех их нужно решать. При таком сценарии времени на то, что мне, действительно, интересно, практически нет. А я, быть может, хочу философский камень сделать?
Он, правда, недостижим, однако некоторые пародии на это вещество сделать вполне можно. Не на моем текущем уровне развития, конечно же, но все-таки.
Уже через пару минут около меня стояли два гвардейца-охранника. И, должен заметить, что смотрелись они сейчас очень внушительно. Как-то всю дорогу до этого я на них не обращал внимания, вечно погруженный в свои мысли.
Оба гвардейца были ростом под два метра, лысые и в броне рода Огинских, которая представляла собой темные латы, с изображенным на нем гербом с одной стороны и фениксом — с другой. Феникс, в целом, с недавних пор стал символом рода.
Еще при пра-прадеде нынешнего главы, от рода Огинских практически ничего не осталось, а их уровень влияния стремительно падал. Большинство пророчили, что скоро род и вовсе иссякнет. Но все изменил прадед нынешнего главы рода, который родился в каком-то смысле гениальным магом.
Уже к сорока пяти годам он достиг уровня развития архимага, а еще оказался очень плодовитым с точки зрения детей. И вот так, один человек, словно феникс, не совсем возродил род, конечно, но вернул ему утраченное влияние.
И да, образ феникса любил именно он. Из-за чего, собственно, его и внесли на броню рода. Что забавно, это была единственная вещь с его изображением. Все остальное содержало исключительно официальный герб рода, который никто и не думал изменять.
Да и в целом, даже если говорить про моего отца, князья не очень любят говорить, что когда-то у их рода были какие-то проблемы. Обычно принято наоборот — говорить об абсолютном величии рода.
Пока я размышлял обо всем этом, деревенские постепенно начали стягиваться и с большим подозрением и даже страхом смотрели на связанного мага в бессознательном состоянии. Через пятнадцать минут, как мне показалось, собралась уже вся деревня. Но не успел я даже начать говорить, как услышал громкий голос.
— Ваше благородие, меня Прохором кличут, я голова местный! Можете объяснить нам, что происходит и почему водника вы нашего арестовали? — при этом он вышел вперед.
Значит, Федор при сборе народа все-таки успел им коротко рассказать о произошедшем. Ну что же, это объясняет, почему не было сильного возмущения и шока, когда люди увидели связанного мага.
— Могу, Прохор, — усилив голос маленькой печатью, дабы меня точно все услышали, ответил я. — Максимилиан, маг воды, который, как вы думали, помогает вам, делая из отравленной и испорченной воды питьевую, на самом деле вас обманывал. Он сам травил эту воду специальным минералом, который напитывал магией, дабы та уже изменяла вашу воду и делала ее непригодной для питья. А затем еще и брал с вас плату за то, чтобы ее очистить.
Речь моя была короткой и простой. Тут было не нужно сложных слов и оборотов. Тут достаточно просто объяснить людям ситуацию. И очень хорошо, что местный главный оказался вполне активным и спокойным человеком, чтобы сразу бросаться с обвинениями.
— Ваше благородие, вы не поймите меня превратно, но вы в нашей деревне человек пришлый, а Максимилиан — наш. Верим мы ему. Как и верим вашему слову. Есть ли у вас что-то, что доказывает его вину? — аккуратно, но все равно громко спросил мужчина. Толпа