Теперь Женя гонялась за Ритой и Савой, издавая страшные звуки, а те, смеясь, убегали от нее. Когда Рита остановилась, чтобы отдышаться, Женя подло набросилась на нее со спины и с воплем повалила на землю. Сава попробовал спасти Риту и вырвать ее из лап озерного чудовища, но его попытка оказалась провальной – Женя схватила его за лодыжку и потянула вниз. Они превратились в клубок из переплетенных рук и ног: каждый как будто сражался за свою жизнь.
Сава вступил в схватку с чудищем, и Женя укусила его за палец.
– Эй! – возмутился он, отдернув руку. – Так нечестно!
– Когда дело касается жизни, тут не до чести. – Женя сдула с лица прядь медных волос и увернулась от ладони – то ли от Ритиной, то ли от Савиной. – Блин, бабушке это не понравится. – Она взглянула на грязный подол белой ночнушки.
– По-твоему, русалки боятся бабушек? – спросил Сава.
– Таких, как моя, – да.
– Так, все! – прервала их Рита. – Ладно-ладно, не до чести – так не до чести. Только потом не жалуйся.
Пальцы Риты как будто вонзились в Женины ребра и стали ее щекотать. Женя больше не могла противостоять им – было слишком щекотно.
– Держи ее, – скомандовала Рита.
Предатель Сава поймал ее брыкающиеся ноги и прижал их к своим бокам. Женя задыхалась от смеха и умоляла их прекратить.
– Мы можем договориться!
– Мы не договариваемся с русалками, – ответил ей Сава с улыбкой и вопросительно посмотрел на Риту. – Да?
– Точно. Никаких переговоров.
– Ну все, все, я сдаюсь! Хватит!
– Правда? – недоверчиво спросила Рита. Ее кровожадные пальцы зависли над Женей, и та перевела дыхание.
От озера тянуло приятным холодком.
– Русалки никогда не врут.
– Мы победили? – Рита обратилась к Саве, и тот пожал плечами.
– Больше ты никого не убьешь? – Он ослабил хватку, но все еще выглядел готовым снова начать сражаться.
– Нет. Честное слово!
Рита и Сава обменялись рукопожатиями победителей, после чего Сава поднялся и протянул Жене руку. Женя вскочила на ноги:
– Я вас обманула! Нельзя верить русалкам.
И они вновь побежали в темноту.
Глава 7
Гиперфиксация
Женя сидела на табуретке и обкусывала с пончика розовую глазурь, посыпанную разноцветным сахарным бисером. Не то чтобы она была довольна своей фигурой – достаточно худая, но не сильно подтянутая, с растяжками на бедрах и синими капиллярами под коленками. В этом была их разница с Ритой – пока Женя уплетала булочки с котлетами в столовой, Рита пропадала на тренировках и держалась подальше от углеводов, потому что однажды тренерша сказала ей: «От тебя пахнет жиром». Рита была худой, но крепкой и с рельефом мышц. Сейчас же она позволяла себе сладости.
Свист чайника на плите нарушил идиллию. Женя невольно вздрогнула – нужно будет купить маме электрический чайник. Мама появилась на кухне и выключила огонь. На самом деле ей было достаточно и пакетика липтона, но она не нарушала их традицию чаепития по выходным, где чай – всего лишь предлог для разговоров. После Жениного возвращения мама была особенно внимательной – даже подозрительно внимательной. Она готовила Женины любимые блюда, звала ее на прогулки и пыталась настроить доверительный контакт. Вениамин тоже был обходителен с ней. У Жени складывалось впечатление, будто она была неизлечимо больна и не знала об этом, а семья пыталась скрасить ее последние дни. Может, на всякий случай стоило записаться к врачу и провериться? Если на горизонте внезапно появится ее родной отец и начнет беспокоиться о ней, а не присылать открытки в вотсапе по праздникам, тогда Женя точно задумается о завещании.
Мама бросила чайную ложку скрученных листов в заварник и залила их кипятком. Стекло покрылось белым налетом от пара.
– Ну и как ты пообщалась с одноклассниками?
Они уже прошли мучительную фазу «ты не написала мне эсэмэску, когда ушла с вечеринки, и вернулась в чужой одежде», во время которой Женя доказывала, что она уже взрослая, самостоятельная и ответственная.
– Нормально.
Из-за воспоминаний о вечеринке хотелось кричать в подушку: стыд все еще лип к ее коже, сколько бы она ни терла ее мочалкой.
– И все? Вы ведь столько времени провели вместе. И почти год не виделись.
– Было не очень весело. Но нормально, правда.
В школьные времена мама переживала, что у дочери были не самые теплые отношения с одноклассниками. Похоже, она перенесла эти переживания и на университетские будни Жени: большинство звонков заканчивалось вопросами, с кем она общается, много ли у нее друзей и ходит ли она куда-то с ними. Порой мама спрашивала, не появился ли у нее мальчик. Женю каждый раз поражала формулировка вопроса: мальчик? Она что, должна найти себе сына? Иногда Женя врала, чтобы прекратить допросы. «Да, мам, сегодня пойдем на квест», – говорила Женя, прижимая телефон плечом к уху, и заворачивалась в плед под осуждающим взглядом Кристины.
– Ну ладно, – с легким подозрением отозвалась мама. – А Рита как?
– Вроде бы более-менее. Не знаю. Мне кажется, она грустит.
– Хорошо, что ты приехала.
– Точно. Я же лучший в мире друг, – улыбнулась Женя, заправляя за ухо прядь волос. – Как тебе? – Она коснулась пальцем маленького колечка, вставленного в косичку.
– Тебе идет.
– Правда? И ты не думаешь, что это слишком?
– В чем ты меня обвиняешь? – Мама обернулась с улыбкой. – Я не настолько старомодна. Да, у нас были некоторые разногласия, но…
– Тогда что насчет татуировки?
– Какой татуировки? – Мама просканировала ее взглядом.
– Гипотетической.
– А. Ну… – Она перевела взгляд на пончик. – Ты хоть нормально поела? А то все всухомятку.
– Понятно. Значит, против. Да. У тебя лучшая курица. – Женя немного лукавила, потому что мамина курица была на втором месте после бабушкиной.
– Не хочешь пригласить друзей в гости?
– Может быть. Когда-нибудь.
Заварник с раскрывшимися чайными листами мама поставила на стол вместе с большими кружками.
– Ты как? – с беспокойством спросила мама и села напротив Жени.
Мамина рука дрогнула, как будто та хотела дотронуться до Жени, но вместо этого разлила чай по кружкам. В их семье было не принято обниматься. Впервые за много лет мама обняла ее на похоронах бабушки, и это было утешающе, но неловко.
Женя чуть наклонилась и понюхала пучок засушенной лаванды, стоявшей в керамической вазочке.
– Нормально. – Когда глазурь была полностью обкусана, Женя приступила к оставшейся части пончика. – Вот работаю. И отдыхаю после сессии. Я и не думала, что будет так сложно.
Их с мамой отношения были относительно ровными, но Женя все равно не очень любила делиться с ней душевными переживаниями. Когда бабушка умерла, Женя не могла разделить горе с мамой: это была бабушка со стороны отца, с которым мама развелась еще в Женином детстве. Бабушка была достаточно властной женщиной и поначалу пыталась контролировать мамину жизнь после развода, навязывая свои представления о том, как правильно жить. Конечно, ей не понравилось, когда у мамы появился новый мужчина, и Женя в какой-то момент ощутила себя канатом, который перетягивали в разные стороны. Мама была понимающей и позволяла Жене видеться с бабушкой столько, сколько она хочет. Вскоре они научились поддерживать перемирие ради Жени. И все равно Женя почему-то не находила в себе сил делиться настоящими переживаниями с мамой так же, как с бабушкой: она могла бесконечно жаловаться на учебу, на дурацкое «Слово о полку Игореве» и на препода, который, казалось, помешался на князе Игоре; на одногруппников, на общагу с тараканами и на общую душевую – Женя искренне не понимала, почему должна находиться голой еще вместе с десятью девушками. В женскую душевую, в отличие от мужской, всегда была очередь. Оказаться дома на лето, где ванную приходилось делить только с мамой и отчимом, было восхитительно.
– Ты собираешься на кладбище?
Женя пожала плечами. Она не хотела видеть бабушкино фото на памятнике. Недавно отец прислал его снимок: смотри, мы заменили деревянный крест на памятник, гравировка получилась очень похожей. Женя не стала открывать фотографию.
– Можем сходить вместе, если хочешь. Занесем цветы, заодно я зайду на могилу своего папы.
– Хорошо.
– Ты так быстро выросла. – Мама пожала плечами. – Возможно, я кажусь тебе какой-то… В общем, ты не говорила со мной, а я не знала, как тебе помочь. Ведь я должна поддерживать тебя, быть твоей мамой. А я просто не понимала, что мне делать.
– Я тоже. – Женя накрыла мамину ладонь рукой.
Когда они покончили с чаепитием, Женя