Всего хорошего - Юлия Вереск. Страница 15

Разгоряченная бледная кожа покрылась красноватыми пятнами. Женя послушала музыку, положив телефон на стиральную машинку, поигралась с водой, создавая руками волны с пушистой пеной, потом не удержалась и зашла на профиль Савы – был в сети пятнадцать минут назад. Значит, с его телефоном все в порядке? Или одолжил у кого-то на время?

Женя вздохнула.

«Привет. Хотела узнать, что с твоим телефоном».

Напечатала она и не отправила. Подумала еще немного и написала:

Женя вновь положила телефон на стиральную машинку, а потом закрыла глаза и погрузилась под воду. Вынырнув, она растерла лицо ладонями до красноты и взяла телефон, оставляя на экране несколько мокрых пятен. Вообще-то Сава просил ее больше не писать ему. Это она запомнила четко и ясно.

«И не пиши мне больше. Не надо».

Внутренний голос нашептывал, что ей необходимо вернуть Саве деньги и успокоить чувство вины, кусающее ее, как клопы в общажной кровати. Ей придется брать больше заказов по работе, чтобы возместить стоимость телефона Савы. Она отдаст ему деньги и больше не побеспокоит. Так будет правильно.

Ответ не пришел ни через десять минут, ни через полчаса, ни через час. Этого стоило ожидать. Женя давно вылезла из ванны, закрутила волосы в пучок и принялась работать. Водрузила большую кружку с кофе на подставку, завернулась в плед, не обращая внимания на отметку в термометре, приближающуюся к двадцати пяти градусам, и полностью погрузилась в работу – лишь бы ни о чем не думать.

Несмотря на то что Женя так отчаянно бежала от прошлого, она вернулась в исходную точку – в свою комнату, где прожила бóльшую часть жизни и, наверное, должна была чувствовать себя дома, в комфорте и безопасности, но еще никогда она не ощущала себя такой одинокой и потерянной. Стены родного дома не помогали. Теперь все было иначе: бабушка умерла, Женя с друзьями больше не спасала город от русалок, а мама ходила вокруг нее на цыпочках, как будто она была хрупкой и эмоционально неуравновешенной. Последнее, вероятнее всего, было правдой. Дом, который еще совсем недавно дарил ей покой, превратился в дом уныния.

Когда было выпито три кружки кофе и написано несколько статей, Женя потирала глаза, глядя на белую маркерную доску, на которой еще в старших классах привыкла записывать дела. Она не притрагивалась к ней практически год. Женя взяла маркер и написала: «Пункт 1. Перестать портить жизнь себе. Пункт 2. Перестать портить жизнь людям».

Кофеин в крови не давал ей лечь в кровать и уснуть. Женю снова будто кусали клопы, вынуждая ее беспокойно ходить по комнате. Чтобы сбросить напряжение, она переоделась в спортивную одежду, натянула на ноги кроссовки, не включая в коридоре свет, и тихонько вышла из квартиры.

Женя пробежала несколько кругов по стадиону. К ночи воздух немного остыл, но все равно еще был тяжелым и душным. Сняв с запястья резинку, Женя завязала волосы в хвост и подошла к трибунам, собираясь растянуть мышцы: она закинула ногу на железную перекладину и нагнулась. На верхних ступеньках сидела компания подростков, шумно переговаривающихся и звонко смеющихся. В их руках были бутылки и железные баночки – вероятнее всего, энергетики или пиво. До Жени долетали их разговоры, но она не вслушивалась: мысли в ее голове были гораздо громче.

Похоже, она должна поставить жирную точку в их отношениях с Савой. Он не хотел никаких денег и извинений. Он ничего от нее не хотел. Их дружба заканчивалась не так, как она представляла, – без обид и взаимных претензий, – и это еще больше подкармливало ее внутренних демонов, заставляя зацикливаться на неслучившемся. Мысли «а что, если…» не давали покоя.

А что, если?..

Женя вернулась домой, быстро приняла душ и залезла под одеяло, оставив шторы раздвинутыми – мягкий лунный свет проникал в комнату.

В темноте загорелся экран телефона, который Женя поставила на зарядку.

Женя села на пол. От розетки тянулся белый провод зарядки – она нервно крутила телефон в руках. Скорее всего, ей придется сидеть перед ноутом до того момента, пока ее глазные яблоки не выпадут на клавиатуру, а пальцы не превратятся в крючки.

Женя оценила ситуацию.

Плохо – она утопила Савин телефон.

Очень плохо – он не работает.

Очень-очень-очень плохо – она должна вернуть ему деньги.

Хорошо – Сава ответил ей. Наверное, чтобы получить деньги, но он хотя бы давал ей шанс все исправить.

Пунктов с пометкой «плохо» было явно больше, чем с пометкой «хорошо». И это тоже очень-очень-очень-очень плохо. Очень!

Жене понадобилось несколько минут, чтобы осознать, что они с Савой переписывались впервые за долгое время. Раньше они могли перекидываться эсэмэсками часами, не боясь быть непонятыми или глупыми; они обсуждали, чем мурчат кошки; что будет, если они внезапно останутся одни на Земле; и может ли человек умереть от количества съеденного шоколада. Сейчас же Женя тщательно подбирала каждое слово, как будто писала незнакомому человеку.

Женя едва держалась, чтобы не позвонить Рите и не попросить у нее помощи: все-таки она, по всей видимости, иногда общалась с Савой и наверняка лучше нее знала, как найти подход к нему.

Женя видела по трем точкам, как Сава печатал сообщение, но при этом никаких новых эсэмэсок ей не приходило. Она даже вышла из чата и зашла туда вновь – все еще пусто. Она сняла телефон с зарядки, походила по комнате и остановилась перед окном: в темном небе висела круглая луна. Женя взяла маркер и дописала на доске третий пункт: «Продать почку», после чего вернулась в кровать и накрылась одеялом с головой. Она в домике. Прямо как в детстве.

Телефон завибрировал.

Не очень многословно. Хотя вряд ли она могла просить о встрече после того, что сделала.

Она сойдет с ума, если позволит себе вариться в переживаниях слишком долго. Ожидание – это самое худшее, что только может быть.

Целая неделя? Женя чуть не взвыла от досады и стукнулась затылком о стену. У нее не было выбора – сейчас правила игры диктовал Сава.

У Жени было так много слов, они буквально не помещались внутри нее и расплескивались по комнате вместе с лунным светом: извини, я не хотела, нам надо поговорить, я могу все объяснить, дай мне шанс. Женя тонула в словах и захлебывалась буквами. Она могла написать столько всего, что ей не хватило бы символов в сообщении. Она могла бы. Но…

Никакое сообщение не было способно передать все, что она чувствовала. Никакие эмодзи. Женя общалась довольно сухо, потому что не хотела обнадеживать себя: Сава ясно дал понять, что их дружба закончилась.

Женя вновь поставила телефон на зарядку и рухнула лицом в подушку. Целая неделя! Что ж… У нее будет время, чтобы подумать и составить план, как не сойти с ума за неделю.

Пункт