– Все это было отстойно, да?
– Нет. – Женя стушевалась.
Ее пальцы сжались в кулак, впиваясь короткими ногтями в кожу.
– Разве? – Сава тоже развернулся к ней. В его глазах сверкнула злость. Или раздражение? – По-моему, это был полный отстой! Ну ты в этом разбираешься лучше меня.
Они говорили на повышенных тонах, кидая друг в друга обидные слова. Раньше Женя никогда всерьез не ссорилась с Савой. Его колючий взгляд ранил. Больше всего задевало то, что Женя сама стала причиной для такого отношения к себе.
– Нет, я…
Сава сделал шаг вперед и словно навис над Женей – та вмиг стала маленькой. Он требовательно ждал ответа, которого у нее не было.
– Не разбираюсь.
– Ну конечно. – Жене показалось, что она услышала разочарование в его голосе.
К ним подлетела Рита, одновременно обнимая обоих за шеи, – она буквально повисла на Жене и Саве.
– Я вижу, вы помирились?
Женя и Сава переглянулись – они не будут портить ей праздник. Женя, с трудом вернув себе улыбку, стерла с Ритиной щеки липкий след крема.
– Все… нормально, – сказала она.
– Да, нормально, – подтвердил Сава. – Мы не ссоримся. И мой телефон все еще в порядке.
– Супер! – крикнула Рита. – Никаких драм!
– Ни в коем случае, – ответил Сава. – Я сниму ободок?
– Не смей! Пойдемте танцевать? – Рита потянула их за руки к цветастым коврам.
– Я присоединюсь чуть попозже, ладно?
Женя высвободила руку из крепкой хватки Риты, и та вытащила Саву в центр комнаты. Девушка со светлыми волосами, имени которой Женя не помнила, дотронулась до кошачьих ушей на голове Савы и сместила ладони ему на плечи. Толпа расходилась волнами, как будто отбрасывая Женю к стене – вытесняя. Она незаметно пробралась к выходу, перед этим взяв сигарету и зажигалку у Жанны (Женя приметила, как та бегала курить каждые полчаса), и вышла в соседнее помещение – вообще-то она не курила, но сейчас почему-то держала сигарету в руке.
Поежившись, Женя ощутила мурашки, пробежавшие по позвоночнику к затылку. Холод, исходивший от голых бетонных стен, проникал и внутрь нее. Женин взгляд остановился на прямоугольном проеме окна: призраки прошлого оживали перед ней, словно она смотрела не в окно, за которым простирались сиреневые сумерки, а в зеркало, и то отражало, казалось бы, уже совсем незнакомого для нее человека. Сава из ее воспоминаний сидел к ней спиной на подоконнике, привалившись плечом к кирпичам и свесив ноги наружу. Его силуэт подсвечивал фонарь. Грязно-желтый свет рассеивался в полумраке: осенью темнело рано, и небо становилось по-особенному мрачным и тяжелым, давящим на макушку. Вместе с Савой они прятались от серого мира в недострое, время в котором не существовало.
Женя подошла к Саве и положила ладонь на кирпичи, чувствуя, как бетонные крошки впиваются в кожу и оставляют вмятины. Сава бросил на нее короткий взгляд и вновь посмотрел вперед – вдалеке в панельных домах зажигались окна.
– Вот бы сбежать куда-нибудь, – тихо сказал он, не глядя на Женю.
На пустыре у недостроя в пятне света от фонаря валялись бутылки, окурки и фантики, разнесенные ветром по пожухлой траве. Женя вновь посмотрела на Саву: белая футболка торчала из-под объемного свитера.
– Куда?
Сава задумчиво прикусил губу. В последнее время он выглядел грустным и подавленным, словно наступившая осень лишила красок и его. Бронзовый загар тускнел, а в карих глазах пропадал огонек – как будто акварельные краски разбавили водой.
– Не знаю. Я бы хотел посмотреть на китов. Ты вообще представляешь, какие они огромные? – Он развел руки в стороны.
– Я бы тоже на них посмотрела. – Женя едва заметно улыбнулась.
– А вместо этого мы смотрим на бычки. Отстой.
Женя пожала плечами. Сава бросил камешек на землю, и тот затерялся в траве.
Бабушка научила Женю бывать в местах, где она на самом деле никогда не была, – путешествовать, не выходя из дома. Даже не двигаясь с места. Женя сказала:
– Но можем и на китов посмотреть.
– Ага, конечно. И как же?
– Просто закрой глаза.
– Как можно смотреть на что-то с закрытыми глазами?
Пытаясь оторвать торчащую нитку, Сава теребил рукав свитера.
– Легко. С закрытыми глазами можно увидеть все что угодно.
– Ты говоришь как твоя бабушка.
– А ты говоришь так, как будто это плохо.
– Нет. Но вы иногда очень похожи.
– Может, потому что мы родственники?
Сава фыркнул, но все же закрыл глаза. Тени от длинных ресниц затрепетали на смуглой коже. Женя осторожно села на подоконник, обхватив колени руками, и тоже закрыла глаза. Мыски ее кроссовок упирались в Савино бедро. Через несколько секунд под веками появились киты: они плавали в небе, плескаясь в сиреневых сумерках. Красивые, величественные и невероятно большие. Задевая линии электропередач, верхушки деревьев, с которых слетали желтые листья, и крыши домов вдали. Их сильные хвосты разрезали воздух, оставляя светлые полосы.
– Ну как? – спросила Женя и открыла глаза.
Сава из прошлого не успел ей ответить: порыв ветра, ворвавшийся в окно, унес Женины воспоминания, и картинка растаяла во мраке. Перед Женей вновь оказался пустой прямоугольник окна, за которым темнело летнее небо с едва заметными точками звезд.
Под очередные крики «с днем рождения!» Женя чиркнула колесиком, выпуская искры. Не с первой попытки она подожгла кончик сигареты и поднесла ее ко рту. Она села на подобие подоконника – голые холодные кирпичи с мшистыми швами между ними – и затянулась – сигаретным дымом и прохладным обжигающим воздухом. Бутылку стаута она поставила на пол: там оставалась еще половина, но пить она больше не планировала. Женя не поужинала и сейчас чувствовала легкое головокружение – от музыки, громких голосов, объятий, улыбок и алкоголя. Нервная система как будто была перегружена – слишком много ощущений. Слишком много всего.
Женя закашлялась ментоловым дымом. В настоящем она выглядела более одиноко, чем в прошлом, и вряд ли уже могла увидеть китов: после бабушкиной смерти те уплыли, оставив небо для птиц, а Женя навсегда попрощалась с детством. Она взглянула на черное небо: под фонарем в кругу света бегала рыжая собака. Одно ухо было прижато к голове. Женя пожалела, что не взяла с собой сумку – там обычно лежал пакетик влажного корма. Она не спешила возвращаться и медленно курила не взатяг. В голове промелькнула мысль пройтись по зданию и кое-что отыскать. С этим намерением она потушила сигарету о серый кирпич и повернула голову, услышав за спиной шум.
– Привет. – Егор помахал ей. – Есть зажигалка?
Иногда зажигалка – это всего лишь предлог для разговора. Егор стукнул по дну пачки пальцами и вытянул сигарету зубами. Женя поднесла огонек к лицу Егора, и тот закурил. Женя оглянулась: под фонарем уже никого не было. Она вздохнула, словно потеряла поддержку в виде бродячей собаки, и вновь посмотрела на Егора.
– Спасибо. А то я свою потерял сегодня.
– Это не моя, – зачем-то уточнила Женя, как будто Егор мог наругать ее, как школьницу, за курение.
– Так ты не куришь?
– Ну-у-у… Можно сказать, что нет. Очень редко. Иногда делаю исключения. Вот как сейчас.
– А я на перерывах постоянно. – Егор затянулся, и кончик сигареты вспыхнул ярким огоньком. Он стряхнул пепел в сторону и покачал головой. – Тупая привычка. Все никак не могу бросить.
– Когда захочешь – бросишь.
Егор пристально посмотрел на нее, и Женя поежилась от порыва холодного ветра. Она не зря взяла с собой джинсовку.
– Почему ты здесь? И если не куришь. А… – Он положил руку на кирпич рядом с коленками Жени. Она по-прежнему сидела на подоконнике, но сдвинулась чуть дальше от руки Егора. Ей хотелось, чтобы тот отошел на несколько шагов подальше и дал ей больше пространства. – Я понял. Ищешь предлог, чтобы сбежать?
– Я… Нет. Вот как раз планировала вернуться.
Егор кивнул и сразу перешел в наступление:
– Может, дашь свой номер? Встретимся как-нибудь… Готов угостить классным кофе в нашем кафе.
Чутье подсказывало Жене, что простое «нет» его не устроит. Обычно парни оставляли девушек в покое, только если на горизонте появлялся другой парень. Если парня не существовало, девушка выдумывала его. И сколько таких вымышленных парней спасло девушек от навязчивых знакомств? Женя уже сочиняла в голове историю о ревнивом бойфренде, который ждал ее в городе, где она училась, как появился Сава – с сигаретой в зубах и зажигалкой в пальцах. Прикурив, он поднял взгляд и наконец заметил их, став свидетелем неловкого разговора. Остановился, словно размышляя, уйти или остаться.
– Привет. –