– Гоша. Уши супер.
– Я не помешаю? – спросил Сава, глядя на Женю, но та услышала в его вопросе нечто другое: «Мне уйти, или он тебя достает?»
– Нет.
Сава и Егор обменялись рукопожатиями (почему большинство парней здоровались именно так?) и замолчали. Егор, похоже, рассчитывал выпросить у Жени номер, Сава намеревался просто покурить в тишине, а Женя хотела чуть-чуть побыть наедине с собой. Их цели, очевидно, не совпадали, и говорить им тоже было не о чем. Сава, сам того не зная, спас ее от отказа – вполне себе не вымышленный парень. Почти что рыцарь. Правда, раньше им нужно было сражаться с драконами, а сейчас было достаточно появиться в нужный момент.
Женя не была принцессой и не нуждалась в спасении, поэтому решила оставить парней наедине – пусть продолжают недружелюбно разглядывать друг друга. Она спрыгнула с подоконника, отряхнула джинсы и бросила в полупустую бутылку окурок. Почему-то Женя не могла мусорить даже тут, в недострое, и так наполовину состоящем из мусора. Сава и Егор все еще молча смотрели на нее и этим нервировали. Женя обошла Егора и сказала ему:
– Я больше люблю чай, – и зашагала вперед.
– Эй, погоди, – тихо окликнул ее Сава. Женя обернулась. – Ты кое-что забыла.
Снова? Женя нащупала в кармане джинсов телефон и ключи – больше она с собой ничего не брала. Вроде бы. Она же не могла опять напиться и что-то вытворить? Или могла? Женя вернулась и вопросительно посмотрела на Саву. И когда он начал курить?
– Ну? – нетерпеливо спросила Женя и оглядела подоконник. Ее взгляд ни за что не зацепился.
Сава и Егор выглядели как противоположности: Егор был ниже Савы, но шире в плечах – явно увлекался качалкой. У него были светлые глаза и такие же волосы, на нем была приталенная рубашка – спокойные оттенки сглаживали черты лица и придавали им мягкости. На лице выделялась только ямочка на подбородке. Сава же был контрастным. На фоне загорелой кожи (а летом она всегда значительно темнела) и осветленных волос карие глаза стали выразительнее, чем раньше, а длинные пушистые ресницы еще больше акцентировали внимание на них. Сава сунул руку в карман и протянул Жене кулак: на ладонь опустилось серебряное кольцо в виде змеи, кусающей себя за хвост. Она думала, что навсегда потеряла его. Ого!
– Ты забыла его, – сказал Сава.
Егор переминался с ноги на ногу. Женя, взглянув на него, окончательно решила, что таблетка в виде летнего романа не приглушит боль. Можно сколько угодно успокаивать себя популярными фразами: «За ночью всегда наступает рассвет», «После дождя всегда появляется радуга» – в попытке убедиться, что черная полоса скоро закончится, но вот только настоящее облегчение это не принесет – максимум ненадолго притупит тревожность. Пора уже было признать, что ее жизнь изменилась и не будет такой, как прежде.
Женя практически никогда не испытывала дискомфорта рядом с Савой, и сегодня это случилось. Женя так долго хотела наладить связь с бывшим другом, и осознание, что они уже не те, кем были раньше, болезненно поразило ее. Все это время она гналась за прежним и уже не существующим Савой, за прошлым, в котором она могла почувствовать себя в безопасности, где все было просто и понятно. Теперь Женя стояла на развилке дороги: можно смириться с жизнью без друга, а можно попробовать вернуть его, если он этого захочет, и заново познакомиться. Может быть, новый Сава ей тоже понравится.
– Думала, что оно потерялось.
Это было ее любимое кольцо.
– Так вы знакомы? – спросил ничего не понимающий Егор.
– Да, – сказала Женя и надела кольцо на палец левой руки. – Немного знакомы.
Сава усмехнулся и подтвердил:
– Совсем чуть-чуть.
На фаланге, как Жене казалось, до сих пор оставалась слабая, едва заметная незагорелая полоска кожи. Скорее всего, ту по привычке пририсовала Женина память. До потери Женя практически никогда не снимала кольцо. Она приподняла руку и посмотрела в глаза-фианиты маленькой змейки, обернувшейся вокруг пальца.
– Я не знал.
– А Рита не рассказывала? – Женя повернулась к нему и фальшиво дружелюбно улыбнулась. – Они тоже немного знакомы.
– Совсем чуть-чуть, – снова подтвердил Сава.
– Нет. – тот смутился, бросил окурок и потушил его подошвой ботинка. – Ладно, я пойду. Не хочу пропустить все веселье.
Женя и Сава молча дождались, когда тот уйдет. Сава выкинул окурок в бутылку – Женя проследила взглядом за рыжим огоньком, который исчез за стеклом и потух. Во время разговора Сава не курил, и сигарета в его пальцах истлела практически до фильтра.
– Спасибо, – сказала Женя. – Не знала, что оно у тебя.
Они стояли на фоне черного провала окна, за которым слабо виднелись звезды. Женя вновь попыталась отыскать взглядом собаку у фонаря, но той по-прежнему нигде не было. Или, может быть, Женя хотела увидеть китов. И спросить у Савы, видит ли он их.
– Ты больше любишь кофе, а не чай.
– Люблю. И давно ты куришь?
– Это допрос? А ты давно пьешь?
Женя закатила глаза.
– Курить вредно, – тихо буркнула она.
– Серьезно? Министерство здравоохранения, это вы? – уточнил Сава с усмешкой. – По крайней мере, курение не вынуждает меня делать странные вещи.
– Например?
– Например, выкидывать…
– Все, прекрати!
Сава покрутил в руках зажигалку – он оглаживал пальцами ее бока и щелкал колесиком. Женя смотрела на его полупрофиль – он же глядел в окно – и не могла не думать о том, что им всегда было о чем поговорить. Сава поддерживал Женю, таскал ей булочки из столовой, обзывал вместе с ней ее одноклассников, когда она нуждалась в этом, и поддерживал любые темы для разговоров – даже самые дурацкие: если бы ты был деревом, то каким?
– Ты злишься на меня?
– Возможно. – Сава повел плечом.
– Значит, злишься. Может быть, мы могли бы притвориться… что ничего этого не было, – нерешительно предложила Женя.
– На сегодня?
– На лето. Пока мы здесь.
– Не знаю, – ответил Сава. – Я просто не понимаю тебя. Не понимаю, чего ты добиваешься.
– Ничего, – ответила Женя.
– Да? Ты сбежала, не отвечала на эсэмэски. Просто пропала. И вообще… Рита знает?
Женя отвела взгляд. Она не была готова вот так сразу прыгнуть в омут с головой и погрузиться в воспоминания, которых избегала.
– Нет.
– Понятно.
– Ну так что?
– Может, подбросим монетку?
– Вот так просто довериться случаю? – с сомнением отозвалась Женя.
Ей совсем не хотелось доверять свою судьбу какому-то куску металла.
Сава сунул зажигалку в карман и достал оттуда же пять рублей, подбросил и приложил к тыльной стороне ладони.
– Дело не в монетке. Орел или решка?
– Решка.
– Окей. Решка – мы попробуем притвориться. Но только попробуем.
– А орел? – спросила Женя.
– А орел – это орел.
Сава убрал пальцы с монеты, не показывая ее Жене.
– Ну что там?
– А что бы ты хотела увидеть?
– Прекрати.
Женя подошла ближе и с волнением взглянула на монету, как будто от ее положения действительно зависело слишком много. Орел.
– Орел, – тихо сказала Женя, провела пальцами по волосам и нащупала колечко в косичке.
Занеся руку над монеткой, Сава перевернул ее решкой вверх.
– Тебе показалось, – сказал он и посмотрел на Женю.
Сава был прав: дело было не в монетке. Обычно, когда подбрасываешь ее, уже знаешь, на какой исход рассчитываешь.
– Пойдем.
– Куда?
Женя схватила его за рукав толстовки и потянула вперед. Она не была уверена, что не нарушит личное пространство Савы, но все же позволила себе немного вольности.
– Куда ты меня тащишь? – Сава остановил ее, и Женя снова дернула его за рукав, пытаясь сдвинуть с места: манжет толстовки съехал вниз по запястью и спрятал пальцы.
У Савы, в отличие от Жени, всегда были теплые руки.
– Ты боишься остаться со мной наедине?
Теперь настала Савина очередь закатывать глаза.
– Очень боюсь. Вообще-то.
– Кстати, – Женя давно хотела спросить, – помнишь, как ты сказал, что мы похожи? Чем?
Саве понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о чем она говорила. Вместе с осознанием в его глазах появилось… сожаление? Женя не могла распознать эмоцию, но не хотела получить удушливую жалость и надеялась, что Сава не станет утешать ее и говорить банальные фразы о том, что ее бабушка была самым светлом человеком в мире, потому что это не было бы правдой. Ее