– Тш-ш-ш, – шикнула на нее Рита, нажимая на кнопку воспроизведения. – Не смей меня осуждать.
– Кто я такая…
Женино сердце замерло, когда она услышала первые ноты когда-то любимой песни. Удивительно, как простые вещи вроде старого мультика или давно забытого запаха, для кого-то совсем ничего не значащие, словно машина времени, были способны за одно мгновение перенести человека в прошлое. Вот и сейчас Женя будто сидела в бабушкиной комнате, заставляя ее снова и снова смотреть вместе с ней мультик. «Может, посмотрим что-нибудь еще?» – ненавязчиво спрашивала бабушка. Солнечные лучи проникали сквозь прозрачный тюль и переливались в ее красно-медных волосах, заплетенных в косу. «Нет, будем его смотреть», – настойчиво возражала Женя, ведя кончиками пальцев по ворсинкам жесткого ковра, висящего на стене. Засыпая, Женя любила изучать его узоры.
– Будем его смотреть, – тихо сказала Женя, но на нее никто не обратил внимания.
– Девчонка эта мне испортит лето, – запел маленький Дерек с экрана, – она в глаза не видела ружья.
– Он задавака, – шепотом подхватила Рита, подпевая Одетт.
– Ну зачем мне это, – подключился Сава.
– Уж лучше свинкой заболею я, – уже вдвоем пропели они.
– Тебе я очень рад, – продолжил Сава.
– Я рада, что я тут.
– Вот бы убежать! – снова вместе пропели они.
Женя, находясь между ними, едва заметно улыбалась, пытаясь сосредоточиться на мультике, но у нее плохо получалось: Рита и Сава пели одновременно с Дереком и Одетт, слишком театрально жестикулируя и бросая трагичные взгляды друг на друга. Увлекшись, Рита наклонилась ближе к Саве, перегибаясь через Женю, и надавила локтем на ее ногу. Та ойкнула и растолкала их, остановив внезапно разыгравшуюся драму.
– Признайся, что Дерек был твоим крашем, – сказала Рита, глядя на Женю.
– Может быть. Но он был туповат.
– Ну, каждому свое.
Когда разговоры прекратились, Женя ощутила, как ее сильнее потянуло в сон: бессонная ночь давала о себе знать. Она сидела между Савой и Ритой, притянув к себе ноги и обхватив их руками. На коленке, обтянутой джинсовой тканью, Женя заметила пыльный след и постаралась оттереть его. Рита и Сава еще перебрасывались комментариями, но их смысл ускользал от Жениного сознания: находясь в тепле и в полумраке, она с трудом держала слипающиеся глаза открытыми, иногда растирая вмиг потяжелевшие веки пальцами, позабыв о туши на ресницах. Дерек и Одетт уже были взрослыми.
«Как и мы, – напомнила себе Женя. – Как и мы».
Вот Одетт отвергла Дерека, потому что тот сказал, что она красивая, а Одетт хотела, чтобы в ней видели не только красоту.
– Ты можешь написать книгу о том, как оскорбить женщину, сказав всего два слова. – Рита говорила одновременно с персонажем на экране.
Сава придвинулся к Жене. Он повеселел и казался более открытым, чем раньше, но недостаточно, чтобы Женя решилась на откровенный разговор.
Пока она думала об этом, Одетт похитил злой волшебник. Когда-то Женя пыталась разговаривать с животными, как и Одетт: она ловила головастиков, тритонов и ящериц – те сбрасывали хвосты и убегали. Женя собирала букашек в железной банке из-под муки, моль в коробке, заполненной тряпками, и маленьких пауков. Несмотря на любовь к животным, у нее никогда не было домашнего питомца, поэтому она так любила кормить котов в общаге.
«Кстати, как там Кристина?» – невпопад вспомнила Женя, решив завтра написать ей эсэмэску.
Ее мысли хаотично блуждали в голове, стремительно перескакивая с одной на другую, как Жан-Прыг в мультике с кувшинки на кувшинку.
Сава снял толстовку и бросил ее на спинку стула, оставшись в футболке. Это был подходящий момент, чтобы получше разглядеть татуировку на его шее, но Жене мешал полумрак. Интересно, у него была только одна татуировка? Рита накрутила на ноги плед, шевеля пальцами, и сонно потянулась.
– Классно провести время вот так. – Женя различила Ритин голос, тихий и слегка заторможенный. Похоже, она тоже засыпала. – Вместе.
Женя снова попала в прошлое: прямо сейчас они лежали на полу бабушкиной гостиной, на сдвинутых матрасах, и тихо переговаривались, чтобы не разбудить бабушку. Утром их ждали три кружки с растворимым кофе и блинчики. Женино сердце сжалось от тоски, и она приложила пальцы к закрытым глазам, чуть надавливая на них – в ее жизни больше никогда не появятся те самые блинчики, совершенно особенные и самые вкусные.
– Да, классно, – согласилась Женя.
Она окончательно перестала бороться с собой и позволила векам сомкнуться, опустив голову на плечо Савы. Сквозь наплывающий на нее сон ей показалось, что Сава чуть подвинулся, устраиваясь удобнее, а на плече стало тепло от его руки.
Это действительно было классно.
Рита не могла дождаться выходного, чтобы испытать Женины ролики.
– Ты точно никогда раньше этого не делала?
Рита каталась вокруг Жени на роликах, пока та тащила ее рюкзак с кедами на одном плече, свой рюкзак – на другом, бейсболку, продетую на запястье, и сладкую вату, которая застывала на губах липкими противными комками.
– Нет, а что?
Они гуляли по центральному парку. Рита иногда дотрагивалась до Жени, чтобы сохранить равновесие. Рядом с ними бегали дети, громко смеялись и кричали, их мамы сидели на скамейках и пили молочные коктейли. В зеленом грязном пруду неподалеку плавали утки, которых закидывали кусочками хлеба. От воды пахло тиной.
– У тебя слишком хорошо получается для первого раза.
– Я во всем хороша.
Припекало полуденное солнце. Женя заплела два колоска, чтобы убрать волосы и немного спастись от жары. На ее шее блестел чокер с двумя короткими серебряными нитями, опускающимися в вырез топа и заканчивающимися красными рубинами, – те напоминали капельки крови. Однажды Рита нашла его в барахолке и подарила Жене на день рождения. Розовый вязаный топ открывал плечи, покрытые веснушками: каждый раз перед выходом из дома Женя намазывалась кремом от солнца и обязательно брала его с собой, потому что моментально сгорала.
– Люблю выходные, – довольно протянула Рита, прикрывая глаза и подставляя лицо слабому ветерку. Женя на всякий случай придержала ее за руку: асфальтовое покрытие в парке нельзя было назвать ровным. – И не люблю работу.
На Рите было свободное льняное платье до колен – не лучший выбор для активного отдыха.
– Чем потом займемся? – спросила Женя, пытаясь оторвать губами кусочек сладкой ваты от большого белого облака в ее руке.
Рита спугнула голубей, собравшихся вокруг кормивших их бабушек, и вернулась к Жене. Она быстро переставляла ноги, объезжая камешки и ямки. Попробовала затормозить и запнулась, но не упала.
– Не знаю. Вечером мне нужно тренировку сделать.
– Какую еще тренировку?
Женя поправила сползающую лямку рюкзака, оставляющую красную вмятину на коже, и ускорила шаг, чтобы поравняться с Ритой.
– По танцам, – просто сказала Рита.
– Каким танцам? И ты можешь помедленнее? Я не успеваю!
– Не могу, я же на роликах. – Рита вновь закружилась вокруг нее, как стервятник, дожидающийся, пока его жертва испустит последний вздох. Женя остановилась и перевела дыхание. – Я недавно купила онлайн-курс по танцам. И вообще, я все чаще задумываюсь… – Она стерла пальцами капельку пота с виска. – Я вот работаю и работаю, коплю деньги на учебу, но это точно то, что мне нужно? Может, я зря трачу время? Может, мне интересно что-то другое…
– Наверное, образование важно. – Так Жене всегда говорили мама и бабушка. Образование – это надежный фундамент ее будущей жизни.
– Да, наверное. Мои родители с тобой согласятся. Но всем ли оно нужно? Вот ты почему поступила на филфак?
– Потому что хотела быть как бабушка. – Женя пожала плечами и растерянно посмотрела на Риту снизу вверх. Та и так была выше нее, а из-за роликов их разница в росте увеличилась еще больше.
– Это понятно. А сама ты хотела этого? Без мамы и бабушки.
– Я не знаю…
Вряд ли в семнадцать лет можно было выбрать ту специальность, которая определила бы всю ее жизнь. Эта мысль напугала Женю – она ведь может изменить свое решение когда угодно? Или уже будет поздно?
– Вот и я не знаю, чего хочу. И не знаю, как узнать. Буду что-нибудь пробовать и, может быть, когда-нибудь разберусь.
Рита ободряюще улыбнулась. Возможно, сейчас был подходящий момент для того, чтобы поделиться с ней тайной, которую хранила