Они простояли так несколько минут – в тишине, не разрывая объятий, то плача, то смеясь. Когда слезы закончились, а дыхание восстановилось, Женя отстранилась от Савы и, глядя на бабушку, которая смотрела на нее в ответ с холодного камня, положила руку на могильную плиту. Бабушка всегда делала так, когда приходила на дедушкину могилу, и говорила, что таким образом общалась с ним. Может быть, у Жени тоже получится передать сигнал туда, где была бабушка: спасибо за все, я люблю тебя.
– Не говорите мне, как я выгляжу. – Рита попыталась избавиться от темных дорожек на лице, но лишь больше растерла потекшую тушь.
– Скажу. Лучше всех. – Женя улыбнулась. – А я?
Ее ресницы слиплись, а веки опухли. На губах застыли солоноватые слезы, попадая в трещинки.
– На миллион. Приглашение твоей мамы в гости все еще действует? – поинтересовалась Рита, прикладывая пальцы к покрасневшим щекам.
– Да, – шепотом отозвалась Женя, убирая ладонь с могильной плиты. – Если вы хотите.
– Мы хотим. Да? – Рита повернулась к Саве.
– Твоя мама вкусно готовит, – Сава кивнул Жене и провел кончиком пальца по ее носу, стирая застывшую слезу, – а я голодный.
Он вновь приобнял их за плечи, а Рита сжала ее пальцы. Женя вспомнила мамины слова, снова посмотрела на могилу и теперь чувствовала не только поддерживающие руки друзей, но и бабушкину, и всех ее предков, стоявших у нее за спиной. Женя не была одинока.
– Так что, расскажем твоей маме историю про водяных? – спросил Сава.
Женя посмотрела в его темные глаза – из-за яркого солнца зрачки сузились и почти исчезли в карих радужках – и испугалась собственных желаний: она бы хотела запереть его в комнате и заставить рассказать все о прошедшем без нее годе.
– Может, лучше про ведьму? – предложила Рита, и все втроем повернули головы, глядя на песчаную дорогу, уводящую на край кладбища к холму.
– Может, про ведьму, – согласилась Женя.
Глава 12
Ведьма
– Может, лучше про ведьму? – Бабушка полола клумбу, пока Женя и Рита красили оградку. Голубые капли падали на землю и застывали бугорками. Женя испачкала руки и джинсы: мама за такое точно не похвалит. Бабушка перебирала истории, решая, какую рассказать им на этот раз. – Живет тут одна. Вон там, на холме. Вернее, жила… Они передают свои силы из поколения в поколение. Сейчас там уже другая ведьма.
– А она летает на метле? – Рита повернула голову, глядя на песчаную дорогу.
– Лично я сама не видела. – Бабушка пожала плечами, выпрямляясь, и размяла спину. Потерла ладонями в грязных перчатках затекшую спину. – Но говорят, что да. Опаснее всего она становится в Иванов день. Кстати, он уже совсем скоро. – Она сняла перчатки, коснулась дедушкиной могилы и вздохнула: – Когда-нибудь здесь буду и я. Вот и место мне приготовлено, рядом с оградкой, в тени дерева.
– Ба, прекрати! – возмутилась Женя, окуная кисточку в банку с краской. Ей не нравилось, когда бабушка говорила о смерти. Однажды она услышала ее разговор по телефону с Жениным отцом: она делилась с ним, что с каждой пенсии откладывала деньги себе на памятник – якобы уже давно пора обновить дедушкину могильную плиту, да и она хотела, чтобы в будущем памятник был общим. – Лучше расскажи нам про ведьму. Почему они опасны в Иванов день?
– Потому что в это время вся нечисть просыпается, грани между мирами истончаются, и они приходят к нам. Есть такие дни, особые, когда можно пообщаться с покойниками. Почувствовать их присутствие. Вот в Троицу, например, некоторые на ночь вывешивали полотенца, чтобы их ушедшие родственники прилетали на них: если утром полотенца были мокрыми, значит, те действительно навещали их и утирали руки.
Бабушка села на скамейку и сделала глоток чая из пластикового стаканчика. Рита все еще глядела в сторону дороги, а Женя пыталась прокрасить неудобный железный завиток в оградке. Они постелили на стол клеенчатую скатерть, уголки которой все время норовил поднять ветер – пришлось разложить еду, чтобы удержать ее. На открытый термос слетались осы и пчелы.
– А от ведьм можно как-то защититься? Ну, может, в Иванов день что-то делают…
– Сейчас уже почти никто ничего не делает, но раньше мы выкапывали чертополох и клали его у дома, на порог, например, или вставляли в калитку. Это от нечистой силы. Она не сможет войти в дом.
– Какой-то чертополох может остановить ведьму, которая летает на метле и ест детей? – удивленно спросила Рита.
– Думаю, они не едят детей.
Женя представляла себе ведьм сгорбленными и иссохшимися, с длинными волосами, может быть даже с зелеными; с когтями, с острыми зубами и бородавками на лице; с избушкой у леса, окруженной забором из человечьих костей, воткнутых в землю; со светящимися черепами, как в сказке про Василису Премудрую. Женя с трудом верила, что ведьмой может оказаться любая с виду добрая соседка-старушка, каждое утро ходившая на рынок.
– Тогда мы можем не бояться, – со смешком сказала Рита, нанося на оградку новый слой голубой краски.
В клумбе по стебелькам ползали жуки. На Женино плечо, на разгоряченную солнцем кожу, села божья коровка.
– Лучше не злить ведьму. Был как-то случай… У одной женщины было две черные коровы, и вот она в Иванов день нашла у себя на капоте машины кусок красной шерсти. После этого у нее вдруг одновременно заболели обе коровы. Врачей приглашали, они сказали, мол, режьте коров, они не жильцы. Она все равно в конце концов выходила коров, но они буквально на глазах, здоровые коровы, превращались в скелеты. Кто-то это сделал, наверное… Клок красной шерсти, представляете? Не зря говорят, что ведьмы водятся с чертями. Да, это точно кто-то сделал.
– Ведьма? – спросила Женя.
– Возможно. – Бабушка помахала ладонью над термосом, разгоняя ос. – Хотите бутербродов?
Женя и Рита покачали головами. Иногда они ходили вместе с Жениной бабушкой на кладбище, чтобы помочь, и та, пока полола грядки и убиралась, развлекала их историями. Женя и Рита любили гулять между могил, рассматривать изображения на памятниках и пытаться угадать, чем люди занимались при жизни. Больше всего их внимание привлекала давно заброшенная могила рядом с песчаной дорогой, на участке которой земля настолько засохла, что потрескалась. Подруги пугали друг друга, что скоро земля там окончательно расколется, и на них нападет зомби. Несмотря на это, Женя чувствовала себя здесь довольно спокойно: они встречали редких людей, которые занимались тем же, что и бабушка, порой к могиле дедушки прибегали собаки и коты, выпрашивая бутерброды.
Кладбище располагалось недалеко от железной дороги. Многие жили здесь обособленно от города – у всех были частные дома, в основном деревянные и с печками, во дворах держали собак, которые свободно бегали по улицам, дружелюбно виляя хвостами. У некоторых были курицы, петухи, гуси и даже коровы. Жене нравилось бывать здесь. Озерная улица тоже состояла из частных домов, но находилась гораздо ближе к центру города, поэтому на ней редко можно было встретить гуляющих животных.
– Еще иногда вместо колючего деда клали крапиву. Мелкую такую, жгучую. Она растет у заборов, на канавах и оврагах, у дорог, на полях… И тоже защищает. Ведьмы в основном портят огороды, скотину. Не дают нормально жить соседям.
– А почему?
Бабушка пожала плечами:
– Такие вот они пакостливые.
– А тебе они когда-нибудь что-нибудь делали?
– Мне – нет. А вот твоим родителям – да. Точнее, это были какие-то злые и завистливые люди.
Бабушка уже рассказывала Жене, как в день свадьбы ее родителей нашла лезвия, вставленные в деревянный порог дома.
– А почему чертополох? – спросила Женя, закрывая банку с краской, и положила на нее кисточку: несколько голубых капель упало на широкий лист лопуха. Обтряхнула испачканные ладони и с любопытством посмотрела на бабушку. Ей не хотелось говорить о распавшемся браке родителей.
– Чтобы колдунья, когда шла, об этого деда вся обкололась. – Бабушка