Она бросала беспокойные взгляды на вспыхивающий экран телефона, пока ее пальцы зудели от желания схватить его и написать эсэмэску с одним лишь словом «прости». Женя поговорила с Ритой, умолчав о поцелуе, и соврала ей о простуде: они с Савой долго гуляли, а ночью было прохладно, вот она и заболела. Для убедительности даже пару раз шмыгнула носом.
Позже ей позвонила бабушка и пригласила в гости на ягодный пирог. Женя отказалась:
– Ба, давай через пару дней? А то я себя не очень чувствую. Нет, все нормально, видимо, чуть-чуть простудилась. Ладно, пока. Скоро увидимся.
Выстраивая вокруг себя замок из кружек, Женя все отчетливее понимала, что не может просидеть дома остаток лета. Она созрела для откровенного разговора с бабушкой.
Женя привела себя в порядок – сходила в душ, причесалась и замазала консилером синяки под глазами. Не так она себе представляла начало новой жизни. Когда отражение в зеркале стало приемлемым, Женя направилась к бабушке. У той всегда были ответы на любые вопросы: она поможет ей разобраться. Женя заскочила в магазин и купила вафельный торт к чаю, несмотря на то что в последнее время из-за переживаний аппетит у нее совсем пропал.
Она не стала звонить бабушке и заранее предупреждать ее о визите – та все равно никогда не закрывала входную дверь, хотя Женя много раз пыталась убедить ее в том, что это легкомысленно. Такая беспечность удивляла: бабушка все время рассказывала ей, что мир опасен, но при этом сама никак не защищалась от него, как будто сосредоточила все беспокойство на внучке, а на себя махнула рукой.
«У нас здесь чужаков не бывает», – спокойно говорила она.
По дороге Женя покормила уток, все еще думая о поцелуе с Савой, после чего наконец побрела к бабушке. При виде родной калитки с облегчением ощутила, как расслабилась: совсем скоро она окажется в безопасном месте. Бабушка, словно волшебница, решит все ее проблемы, снимет с сердца камень, поможет и утешит. Так умела только она.
Подойдя к двери, Женя дернула ручку – открыто. Она зашла внутрь и услышала противный свист чайника.
– Бабушка! У тебя вообще-то чайник вскипел.
Женя прошла внутрь дома, остановилась в прихожей, чтобы разуться, и поставила пакет с вафельным тортом на пол. Этот надоедливый звук начинал раздражать.
– Ба!
Замерев в дверном проеме на кухню, Женя увидела ноги бабушки. Та лежала на полу, а чайник продолжал свистеть, выпуская белый пар из железного носика. На столе стояла пустая кружка с чайным пакетиком.
– Бабушка?
Глава 16
Не свидание
В лужах на тротуаре отражались расплывчатые дома и деревья. Как только дождь закончился, Женя и Сава вышли из-под кирпичного козырька автобусной остановки. Вечернее солнце озаряло город золотистым светом, но не согревало. Небо напоминало желе с облаками – персиковыми дольками, через которые проникали солнечные лучи. Сава нес цветок в горшке: тот за один день, вероятно, пережил больше, чем за всю жизнь. Женя успела привязаться к нему и решила не отдавать его Рите – теперь он будет ее ответственностью.
Женя поправила лямку шопера, сползающую с плеча, и скинула капюшон с головы – влажных волос коснулся легкий ветер. По позвоночнику побежали мурашки.
– Значит, я был удобным вариантом, да? – тихо спросил Сава, глядя вперед. – И помог тебе поставить плюсик напротив поцелуя на выпускном.
– Ты не был.
– Правда? – Он усмехнулся. – Что-то я тебе не верю.
– Все это…
– Отстой, – ответил он Жене ее же словами.
– Боже, нет! Это не было отстоем.
– Но ты так сказала.
– Я не умею правильно формулировать мысли.
– Тогда ты хреновый филолог.
Люди, до этого прятавшиеся на остановках и под густой кроной деревьев, вновь вышли на улицы.
– Ха-ха. Спасибо, я как раз ждала, когда мы сможем обсудить мои недостатки. Я имела в виду, что все это… – Женя не хотела вновь обижать Саву неправильными словами, которые почему-то срывались с губ, хотя даже не находились в ее голове. – Непросто. Мы столько дружим. Вроде бы знаем друг друга наизусть. И тут… Я не думала, что могу тебе нравиться. Я тебе все еще нравлюсь?
– Ты снова это делаешь. – Сава прикусил губу в улыбке.
– Что?
Они осторожно вступали на неизведанную территорию. После смерти бабушки у Жени не было времени подумать об их поцелуе. О ее первом поцелуе, который украло горе. Сава молчал.
– Значит, ты не скажешь?
Она с любопытством посмотрела на Саву. Тот провел рукой по влажным волосам и тряхнул головой. Женин топ неприятно лип к телу. Она мечтала как можно скорее забраться в горячую ванну. Больше этого ей хотелось разве что только одного: чтобы дружба с Савой не заканчивалась. Чтобы он больше не отталкивал ее и видел в ней прежнюю Женю, над которой еще не нависла тень от потери. Раньше Женя куталась в тоску, словно в одеяло, и как будто часть за частью исчезала из мира. Стирала свои следы в виде сообщений и звонков, растворялась в ворохе бессмысленных фильмов, названия которых не запоминала, и чего-то ждала. Она боялась вновь провалиться в это состояние.
Горе отняло у Жени год жизни, но больше она не даст черному клубку в груди управлять ей.
– Разве на выпускном мои сигналы были неоднозначны?
Женя смутилась. Она как будто вновь ощутила на обнаженной спине горячие ладони Савы под бретельками на атласном платье.
– Вполне. Но все могло измениться.
– Я просто не понимаю. Ты сама говоришь, что мы столько дружим, но при этом так легко отказалась от нашего общения. От меня. Не сказав ни слова. Совсем ничего. Просто исчезла, словно тебя и не было. И что я должен думать? После поцелуя ты решаешь, что я не подхожу тебе как парень и что дружить ты со мной тоже больше не можешь. Все правильно?
– Нет.
– Тогда подскажи мне, как правильно.
– Мне нужно было время, чтобы все это осознать. А потом умерла бабушка. Ну, ты знаешь… Все смешалось, и тогда стало не до выяснения отношений. Все казалось мне глупым, ненастоящим и незначительным по сравнению со смертью. Она впервые была так близко ко мне. Я плохо помню дедушкину смерть, возможно, потому что бабушка при мне не грустила, наоборот, даже много улыбалась, и вообще… Наверное, она делала это для меня, хотя сама нуждалась в поддержке.
– Ты в любом случае была для нее поддержкой. – Женя встала на бордюр, чтобы обойти лужу, и для равновесия положила ладонь на Савино плечо, который подошел к ней чуть ближе. – Наверняка это и помогало ей держаться. Был повод.
– Может быть. Но бабушкина смерть разбила мне сердце. – Женя спрыгнула с бордюра и коснулась змейки на колечке. – А потом, когда я более-менее пришла в себя, я подумала, что опоздала. Со всеми этими чувствами, разговорами. Чем больше проходило дней, тем сложнее было решиться. Дни перетекали в недели, а недели – в месяцы. Я отдалялась все дальше. Иногда я хотела написать тебе. Хотя бы чтобы просто поговорить, как раньше. Мне тебя не хватало.
Сава остановился. Женя посмотрела на его загорелые руки, обнимающие белый горшок с цветком. В универе у нее были знакомые, но она не могла почувствовать с ними такую же связь, как с Савой. Они вместе взрослели.
– Мне тоже, – ответил он, задерживая взгляд где-то поверх Жениного плеча. Женя попыталась поймать его, но Сава избегал зрительного контакта, делая вид, что жучок на асфальте был интереснее Жени.
– Эй! – Она коснулась его запястья, вынуждая его посмотреть на нее. – Так мы можем… продолжить общаться? Кстати, ты же просил не писать тебе. Запрет все еще стоит?
– А ты назвала меня отстоем и выбросила мой телефон в унитаз.
– Ладно, ты победил. Но я не называла тебя отстоем.
– Видимо, я не так тебя понял.
Женя покрутила колечко в косичке