Их губы почти соприкоснулись.
– А ты?
Сава ничего не ответил. Женя расценила это как зеленый сигнал и поцеловала его. Быстро и резко, чтобы не передумать. Губы Савы были мягкими и теплыми, а ее – с остатками помады, забившимися в сухие трещинки. Это был ее первый поцелуй, который она же сама и спровоцировала. Возможно, со стороны это смотрелось жалко, если за семнадцать лет никто так и не захотел поцеловать Женю, но сейчас ей было все равно – она получала поцелуй в звездную ночь, которая больше никогда не повторится. Может быть, если бы ее рука сейчас не лежала на затылке Савы, то ей было бы труднее устоять на ногах: водка давала о себе знать. Бездействие Савы сбивало с толку: он не пытался поцеловать ее в ответ или хотя бы обнять за талию. Ничего такого.
Положив руки на Женины плечи поверх собственного пиджака, Сава отстранился и заглянул ей в глаза. Он казался растерянным и как будто даже немного напуганным близостью Жени.
– Ты сейчас в себе? – полушепотом спросил Сава и чуть сжал пальцы.
– Издеваешься?
– Я спрашиваю, – серьезно ответил Сава, по-прежнему глядя ей в глаза. – Ты выпила.
– Ты тоже, – обиженно сказала Женя.
– Меньше, чем ты.
– Давай еще посоревнуемся.
Женя вздохнула и прикусила губу. Ситуация, в которой они оказались, становилась все более неловкой.
– Какая разница?
– Я повторю: ты в себе?
– Мне что, сдать тест на алкогольное опьянение? – недовольно зашипела Женя. – Что ты хочешь услышать?
– Достаточно сказать, что ты понимаешь, что делаешь.
– Я понимаю.
– И почему я тебе не верю?
– Ты можешь просто заткнуться и дать мне осознать мой первый поцелуй?
– Я же говорил, что ты такая же устрашающая, как и Пиковая…
Сава не успел договорить, потому что Женя вновь поцеловала его, скрестив руки у него за шеей. На этот раз Сава не вел себя как манекен и ответил на ее поцелуй. Женя хотела почувствовать себя взрослой, хотела нравиться, хотела быть такой же, как и все. Алкоголь в ее крови выбрал Саву как самый доступный и безопасный вариант – она знала, что тот не навредит ей и легко забудет об этом наутро, когда они протрезвеют, потому что для него это был такой же ничего не значащий поцелуй, как и для нее. Просто попытка наверстать упущенное.
Они целовались, больше не прерываясь на дурацкие разговоры. Теперь Сава по-настоящему отвечал Жене: он положил руку на ее шею сзади, чуть отодвинув волосы, а вторую – на талию поверх объемного пиджака. Целуя Саву, Женя ощущала себя желанной и нужной. Она боялась отстраниться и прервать поцелуй, потому что тогда им бы пришлось посмотреть друг другу в глаза.
Сава скользнул руками под пиджак, накинутый на плечи Жени, и провел ладонями вверх – от талии к лопаткам, по обнаженной коже, покрывшейся мурашками от контраста холодного воздуха и теплых пальцев. Женя так и стояла босиком, прижимаясь к Саве.
– Так что, я тебе совсем не нравлюсь? – Женя чуть отстранилась, совсем немного, так, чтобы их носы соприкасались.
– Я не буду отвечать. – Женя почувствовала на губах дыхание Савы. – Потому что ты оказываешь на меня давление.
– Правда? – Женя провела пальцами по волосам Савы.
– А показания, данные под давлением, считаются недостоверными.
– Ты на допросе? – улыбнулась Женя.
– Почти.
Сава сократил между ними расстояние и поцеловал Женю – уже первым.
– Да или нет? – с напором спросила она в поцелуе, ведя кончиками пальцев по его шее над воротничком рубашки. На его губах отпечаталась Женина помада.
– Да. Нравишься.
Женя обняла его лицо ладонями. Погладила по щекам.
– Ауч.
Сава убрал ее руку, на пальце которой блеснуло серебряное кольцо. Женя заметила на его смуглой коже тонкую, едва заметную ранку. Она поцарапала его кольцом: то сидело на пальце достаточно свободно и иногда переворачивалось змейкой внутрь.
– Извини.
Женя сняла кольцо и положила его на высокий бордюр позади нее. Когда опасность была устранена, они продолжили целоваться. Сава прижимал ее к себе, касаясь теплыми ладонями спины под пиджаком, но не позволял себе опустить их ниже талии. Женя то перебирала пальцами его волосы на затылке, то касалась шеи и ямки между ключицами в расстегнутом воротничке рубашки. Женя не знала, сколько они целовались – несколько секунд или минут, а ее сознание уплывало все дальше из-за водки и новых волнующих ощущений. Она держалась за Саву, словно тот был ее единственной опорой. Мысли в голове окончательно испарились.
– А я тебе?
Женя не сразу поняла, что Сава отстранился и вопросительно смотрел на нее. Его руки все еще лежали на ее спине. Похоже, Женя должна была ответить на какой-то важный вопрос.
– Что? – переспросила она, пытаясь сосредоточить внимание не на его губах, которые целовала несколько секунд назад.
– А я тебе нравлюсь?
Почувствовав горячую волну стыда, накрывшую ее, Женя провела рукой по губам, словно стирая поцелуй. Только после его вопроса она наконец осознала, что целовалась с лучшим другом, с которым вызывала Пиковую даму и спасала город от нашествия русалок. С другом, на которого никогда не смотрела как на парня. С другом, который успокаивал ее, когда ей показалось, что она влюбилась, и который обрабатывал ее коленки зеленкой, разбитые из-за падения с велика. С другом, которого теперь она могла потерять. Женя все еще молчала, не в силах поднять взгляд – боялась посмотреть на Саву. Момент становился слишком серьезным для ничего не значащего поцелуя. Сава молча ждал ответа. Его теплые руки по-прежнему согревали Женину спину под пиджаком. Когда пауза затянулась, Женя вздохнула и попробовала подобрать слова:
– Я… Ты… хороший друг.
Сава убрал руки с ее спины, и она ощутила неприятный холодок.
– Который помог поставить тебе плюсик напротив пункта «поцеловаться на выпускном»?
Женя все-таки посмотрела на Саву: он выглядел растерянным, с тонкой розовой царапиной на щеке и с остатками ее помады на губах. Готовым обороняться.
– Нет. В смысле, да, но… Я не… Все не так.
– Тогда ответь на мой вопрос.
Осознание нахлынуло на нее разом и надавило бетонной плитой на плечи. Что она наделала? Женя не должна была позволять себе этого. Похоже, из-за желания поскорее стать взрослой она разрушила их дружбу.
– Ты… Нет, нет. Ты мне… ты мне не нравишься. Нет. Совсем нет. Боже, извини, ладно? Это отстой. Полный отстой! Я не знаю… Я просто хотела… – затараторила Женя, попятившись. Взгляд Савы менялся после каждого ее слова – растерянность превратилась в обиду. – Ты не можешь мне нравиться. Конечно, нет. Это просто поцелуй. И все. Вот отстой.
– Ты… – начал он.
Она сняла пиджак, оставив его на бордюре, взяла туфли с клатчем и резко сказала:
– Давай забудем про это. Ты мне не нравишься. Нет.
Женя не хотела, чтобы Сава пошел за ней, поэтому поспешила как можно скорее домой – не оборачиваясь, но чувствуя спиной взгляд Савы.
Утром Женя в разбитом состоянии из-за головной боли обнаружила несколько эсэмэсок от Савы. Она не стала открывать их, делая вид, что ничего не произошло. Возможно, если немного переждать, то все станет как прежде. Но как прежде не становилось. Женя не выходила из дома, не отвечала на сообщения и пыталась осознать случившееся: поцелуй, который не должен был ничего значить, не выходил у нее из головы. Женя не могла понять: это потому что Сава был первым, кто обратил на нее внимание, или потому что этот поцелуй действительно что-то значил?
Она лежала в кровати с закрытыми глазами, завернувшись в одеяло, словно в кокон, и касалась пальцами губ. Воспроизводила в памяти ночь выпускного. Находиться с кем-то так близко, дотрагиваться до него и получать на это согласие – захватывающе и необычно, до легкого покалывания под кожей.
Под ворчание мамы Женя стянула в комнату почти все кружки, потому что заливала в себя литры кофе за просмотром всяких бессмысленных шоу, которые не помогали отвлечься. Женя привыкла жить в информационном шуме: музыка в наушниках, подкасты, фильмы и сериалы. Все это обычно хотя бы ненадолго заглушало мысли, но сейчас они были слишком навязчивыми. Женя стискивала пальцы до красных отметин на ладонях. Она не могла поверить, что Сава, ее Сава, испытывал к ней не только дружеские чувства. Они оба были пьяны, и случившееся все еще