– Никаких допросов, – сказал ей Сава.
– Я и не собиралась.
– Собиралась.
– По-твоему, у Жени есть от меня секреты?
– Мы будем бороться за внимание Жени? – Он весело усмехнулся.
– Доставай свою шпагу и покажи, на что ты способен.
– Может, в другой раз? – Женя примирительно положила ладони им на плечи.
У всех зданий есть сердцá, делающие их особенными, и у каждого оно свое – уникальное. Какое-то сразу бросалось в глаза, а некоторые приходилось искать, как в случае ее общаги. Сердцем бабушкиного дома была гостиная, где они провели множество часов: играли в карты, в лото, в домино, в слова, собирались просто поболтать и обсудить новости, ели, пили, снова ели и пили, отмечали праздники, молчали, занимаясь своими делами, ругались, гадали и вызывали Пиковую даму. Сердце, практически переставшее биться, вновь ожило. Женя чувствовала его в доме, в улыбках, в себе.
Она долго сомневалась и не знала, приглашать ли Вениамина, потому что когда-то у бабушки и мамы был конфликт из-за развода, но в итоге решила, что бабушка не обиделась бы. Вениамин теперь был частью их семьи. Он поприветствовал Женю сдержанной улыбкой и прошел к маме на кухню – между Женей и Вениамином все еще витала неловкость, как будто они были едва знакомыми людьми, но Женя не собиралась спешить: пусть все будет как будет. Возможно, они смогут подружиться, возможно, нет, но она сделает шаг навстречу ему.
– Хочешь чего-нибудь? – спросил Сава, все это время наблюдавший за Женей. Она села в кресло, накрытое пледом, а Сава опустился на подлокотник.
– Нет. Я не голодная. Дождусь, когда мы сядем за стол.
– Все нормально? – Он коснулся ее запястья. Женя взглянула на загорелые пальцы, контрастирующие с ее бледной кожей. – Я имею в виду… все это не слишком для тебя?
На ее губах появилась улыбка.
– Нет. Все нормально. Наверное, я в первый раз чувствую, что все нормально. И мне не нужно притворяться.
Сава улыбнулся и чуть сжал ее запястье. Мама вынесла запеченную курицу на противне и поставила ее на подставку в центре стола:
– Так, молодежь, чего расселись? Давайте помогайте, есть все хотят!
– Да, капитан!
Они перенесли всю еду в гостиную и уселись за стол. Сначала было неловко, но вскоре темы для разговора нашлись сами собой: они обсуждали учебу, прошедший год, мамину работу и все на свете. Бокалы со звоном чокались друг о друга, а вилки звенели. С каждым звуком дом пробуждался и, казалось, благодарил их. Сава сидел напротив Жени рядом с Ритой: она, ковыряя вилкой остатки курицы в тарелке, нащупала ногой его ногу под столом и провела пальцами по щиколотке. Сава едва не поперхнулся, бросил на Женю короткий взгляд и скрыл улыбку за бокалом.
Мама подозрительно посмотрела на Риту и Саву. Те синхронно кивнули, поднялись из-за стола и стали зашторивать окна, отрезая гостиную от солнечного света.
– Что вы делаете? – спросила Женя.
– Одну секунду! – Мама ушла на кухню.
Вскоре она вернулась вместе с маленьким тортом, который был утыкан тоненькими свечами. Огоньки плясали над сладким кремом и отражались в маминых глазах.
– Ты же не думала, что мы пропустим твое восемна-дцатилетие? – с улыбкой спросила мама.
– Но мне вообще-то уже исполнилось восемнадцать, – пораженно ответила Женя.
– Ну и что? День рождения можно праздновать когда угодно, – сказала Рита и нетерпеливо добавила: – Давай, задувай!
– Только хорошо подумай над желанием, – остановил ее Сава, хотя она уже наклонилась к свечам.
– Можешь загадать нам много денег, – предложила Рита.
– Или красный диплом, – сказал Вениамин. – В будущем пригодится.
– Загадывай что хочешь, не слушай их, – прошептала мама.
Женя задумалась. Задувание свечей еще никогда не казалось ей таким важным. Она не стала ничего загадывать, но пообещала себе всегда жить с открытым сердцем, как велела ей бабушка. Закрыла глаза и задула свечи.
– Ура! С днем рождения! – Рита и Сава одновременно обняли ее.
Мама тоже не оставила Женю без объятий, а Вениамин улыбнулся ей. Женя напряглась только на мгновение, когда услышала пронзительный свист чайника из кухни, но мама быстро выключила конфорку. Женя дернула плечом, сбрасывая наваждение, и принялась разрезать торт, пока Сава и Рита раздвигали шторы на окнах.
Объевшись тортом, Женя и правда почувствовала себя именинницей.
Сава (20:01)
Пройдемся?
Женя подняла взгляд на Саву и молча кивнула ему. Они выскользнули из прихожей, все еще переполненной запахами, на свежий воздух и зашагали по тропинке к калитке. Некоторое время шли молча.
– Вот и все, – сказал Сава.
Остановившись в тени дерева, переглянулись.
– Похоже на то, – грустно согласилась Женя.
Они толком не успели побыть вместе. Жене хотелось продлить солнечное лето хотя бы на пару недель, чтобы выделить их для Савы: не ссориться, не копаться в прошлом, не обижаться, а жить в настоящем. Они никак не стали называть их отношения, боясь разрушить то, что еще даже не началось. Уже не друзья, но еще не пара. Просто люди, дорожившие друг другом.
– Время как-то быстро пролетело.
– Да.
Солнце озаряло их вечерним светом, разливавшимся золотом по Озерной улице. Сава нашел Женину руку и погладил пальцами ребро ладони. Женя улыбнулась, глядя в темные глаза Савы:
– Но это еще не конец.
– Нет, – ответил ей он. На его щеках появились ямочки. – Может быть, даже начало?
Женя кивнула:
– Да. Каким бы оно ни было, мне уже нравится.
– Мне тоже.
Сава провел ладонью по Жениным волосам, касаясь колечка в косичке, отвел ее в сторону, открывая лицо, и осторожно дотронулся до щеки – Женя ощутила тепло не только на коже, но и где-то под ребрами, словно само лето находилось внутри нее, выдавая себя блеском в зеленых глазах.
Женя приблизилась к Саве, поднимаясь на цыпочки, и прошептала ему на ухо:
– Не хочу портить момент, но если мы не вернемся и не вымоем посуду, то мама нас убьет.
– Тогда идем скорее, я не хочу, чтобы все закончилось так.
Они, смеясь, взялись за руки и побежали по Озерной улице к бабушкиному дому, сердце которого сегодня вновь забилось.
Глава 20
Оранжевый монстр
Женя стояла на перроне с рюкзаком за спиной, а в руках держала белый горшок с цветком. Аркадием. Тот сжалился над Женей и поднял зеленые листья, вроде пока не собираясь умирать. Женя надеялась, что так продолжится и в общаге, хотя пока у нее не получалось уживаться с растениями. Женя нервничала и кусала изнанку щеки – в прошлый раз она садилась в поезд с ощущением, что больше никогда не вернется домой. Сейчас все было иначе, но фантомный страх все еще преследовал ее, а вокзал навевал тоску по дому, который совсем скоро превратится в маленькую точку.
Теперь Женя планировала чаще ездить домой и не оставаться на все праздники в общаге вместе с тараканами. Рита пообещала навестить ее во время отпуска. После разговора с Ритой Женя не знала, чего хотела от жизни. Возможно, на ее выбор профессии повлияла бабушка, подавив Женин голос, а та не успела разобраться, что ей на самом деле нравится: это трудно сделать в семнадцать, особенно когда учителя пугают экзаменами и убеждают, что решение, принятое в старшей школе, повлияет на всю жизнь. Ответственность не давала остановиться, чтобы подумать, и все время гнала вперед – к хорошим оценкам, к бесконечным тестам и недосыпам. Может быть, однажды Женя заберет документы из универа, и это будет исключительно ее выбор. Неопределенность пугала, но в то же время дарила ей свободу. Она больше не была заложницей себя из прошлого, которая бежала неважно куда и мечтала исчезнуть. Женя в настоящем хотела жить и понимать себя. Если она сама не научится этому, то и никто вокруг не сможет подобраться к ней.
– Ты как? – спросила Рита, касаясь пальцами широкого зеленого листа. – Уже скучаешь по мне?
– Не меньше, чем ты по мне.
– И как ты узнала?
Женя улыбнулась и встревоженно огляделась. Сава опаздывал. С мамой она попрощалась еще дома, заверив ту, что ее проводят друзья. Мама немного поворчала, но потом крепко обняла Женю и сказала: «Помни, что ты не одна».
– Все будет супер, да?
– Да, – рассеянно ответила Женя, наблюдая за людьми, которые прыгали в объятия, целовались и встречались, а еще расставались. Прощаться тоже