Всего хорошего - Юлия Вереск. Страница 48

– Возможно, я рассмотрю вашу просьбу в течение пяти рабочих дней. Если у меня не будет других дел.

– Мы можем договориться?

Сава отвел Женины волосы в сторону и коротко мазнул губами по ее шее. Дыхание перехватило, как будто Женя окунулась в холодную воду.

– Попробуй.

– Так как насчет поцелуя?

– Это не просьба.

– Хорошо. – Сава усмехнулся и стал серьезным. Даже слишком. – Уважаемая Евгения Александровна, как вы смотрите на то, чтобы поцеловать меня?

Их губы почти соприкасались, но Женя держалась на расстоянии, насколько позволяли перила позади нее, чтобы поцелуй не случился раньше времени.

– Ладно.

– Ладно?

Когда Сава наклонился, Женя вновь отстранилась. Делать вид, что она не очень-то и желала, чтобы Сава поцеловал ее, было сложно.

– Ты в себе? – спросила Женя.

– Это не смешно.

Женя провела кончиком пальца по его уху.

– Тогда почему ты улыбаешься?

– Я не улыбаюсь. У меня свело лицо.

– Я всего лишь хотела, чтобы было весело.

– Мне очень весело. Ты буквально смеешься над моей травмой! Женя!

– Я? Неправда.

– Именно так и есть.

Сава скользнул ладонью по задней поверхности шеи Жени под волосами, привлекая ее к себе.

– И еще. – Она притормозила его ладонью в грудь. – Когда ты понял, что я тебе нравлюсь?

– Ну все.

Сава поцеловал Женю, оставляя ее без ответа.

После свидания она ощущала себя счастливой. Светло-розовые хризантемы, стоявшие в вазе возле кровати, все время напоминали о Саве. Мама, похоже, обо всем догадывалась, но не задавала вопросов.

Женя вновь вернулась на кладбище. Она купила цветы и положила их у могильной плиты, с легкой улыбкой посмотрела на портреты бабушки и дедушки. Белая мраморная крошка переливалась на солнце. Маленький жучок пролетел мимо Жени и сел на железную ограду. Боль в груди была больше не властна над Женей.

– Ты была права, – тихо сказала Женя, опускаясь на корточки перед могилой, и дотронулась до нагретого солнцем камня, который смотрел на нее бабушкиными глазами. – Сейчас я это понимаю. Не может быть всегда плохо. Даже если кажется иначе.

Теперь Женя не нуждалась ни в каких знаках с того света. Она любила бабушку, а та любила ее. Несостоявшийся разговор ничего не менял. Смерть могла забрать у нее бабушку, ее тело, но воспоминания – никогда. В них она улыбалась, строго смотрела на Женю, собирая волосы в привычный пучок, и рассказывала истории о призраках так уверенно, словно общалась с ними гораздо больше, чем с людьми. Бабушка продолжала жить. Женя всегда будет помнить ее. Чувствовать поддержку, которую она дарила ей, и знать, что та стоит у нее за спиной и прикрывает ее.

Женя прощалась – не с бабушкой, а с тоской и болью, которые отняли у нее год жизни. Камень под ладонью был теплым. Августовский ветерок приятно касался кожи.

– Ты была права, – снова повторила Женя. Мама говорила ей, что она может выговориться когда и где угодно, но в этом не было смысла: бабушка и так все знала. – Я люблю тебя, ба.

Ответом была тишина – мягкая, обволакивающая. Уходя с кладбища, Женя как будто оставляла там частичку сердца. На глазах выступили слезы. Женя утерла их рукой и улыбнулась, спеша домой. Впереди Женю ждала удивительная жизнь, которую обещала ей бабушка.

До отъезда в общагу оставалось несколько дней. Иногда Жене казалось, что лето тянулось мучительно медленно, но на самом деле оно пролетело как одно мгновение, которым Женя не успела насладиться.

Через несколько минут Рита прислала фотографию в чат: она пыталась подцепить пальцем ноздрю Савы, который сидел позади нее и с сосредоточенным лицом смотрел в экран телефона.

Она улыбнулась. Надела наушники, вдыхая летний воздух полной грудью, и расправила плечи. Женя решилась оживить бабушкин дом, вновь наполнить его смехом и разговорами, зажечь свет, чтобы он уютно горел в окнах, и создать новые воспоминания. Мама поддержала ее идею. Женя не приезжала домой на собственный день рождения, на Новый год и каникулы, она пропустила много праздников, изолируя себя в тонких общажных стенах. Она думала, что таким образом сумеет сбежать от боли, но ошибалась: та находила ее снова и снова, нарушая сердечный ритм и заставляя сердце стучать неправильно. Бабушка приходила к ней во снах, и это всегда были кошмары. Женя не верила, что это действительно была бабушка – та говорила, что порой покойники являются во снах, если не завершили дела на Земле, но Женя знала, что это всего лишь ее подсознание.

Увидев калитку, Женя ускорила шаг, словно неведомая сила помогала ей, делая шаги легкими и невесомыми. Поднявшись по деревянным ступенькам, Женя с трепетом остановилась перед дверью: она слышала родные голоса. На душе стало тепло, словно черный клубок в Жениной груди полностью растворился, а вокруг сердца обвился пушистый кот, жамкая мягкими лапками и мурча. Женя постаралась запомнить это ощущение, чтобы сохранить его и пронести в себе как можно дольше. Вот бы законсервировать его в банку, спрятать в холодном подвале под домом, как и все бабушкины соленья, чтобы не испортилось, и доставать в особо грустные дни. Вдыхать летний воздух и напитываться счастьем.

Она толкнула дверь и оказалась в прихожей, наполненной аппетитными запахами. Скинула кеды и прошла в кухню: мама стояла у плиты, разглядывая запеченную курицу с золотистой корочкой на противне.

– Ты как раз вовремя, – сказала мама с улыбкой. От жара духовки ее щеки покраснели. – Уже почти все готово.

– Вау, так вкусно пахнет! Не верю, что это приготовила ты.

– Женя! Имей совесть. И не забудь вымыть руки после улицы.

Женя хихикнула, своровала конфету из стеклянной вазочки и бросила ее в рот. Шоколад тут же начал таять на языке. Вымыла руки. На столе друг на друге стояли блюдца, возле них – несколько фарфоровых чашек из старого сервиза. Белый зефир в упаковке, словно облачка, виноград, нарезанные огурцы и помидоры. Кухонная тумба тоже была заставлена едой. На шкафчике, почти под самым потолком, притаился железный самовар. С угла шкафчика свисал искусственный цветок. Холодильник был усеян магнитами. На полу – местами протертый линолеум. Женина память подрисовала на тумбе пятилитровую банку со склизким чайным грибом, горлышко которой было накрыто марлей и обмотано резинками. Над ней все время кружили мошки.

В прихожей на полу лежал старый ковер, закрывавший люк, который вел в подвал, где хранились банки с соленьями. Там всегда было холодно и сыро, а еще немного страшно. Находясь внутри дома, Женя будто путешествовала по своей жизни: в прихожей на полке оставалась часть кассет, рядом с ними до сих пор стояла дедушкина пена для бритья в железном баллончике. Чуть выше – стационарный телефон. В детстве Женя названивала бабушке и занимала домашний телефон на весь вечер. В одной из комнат – трюмо с тремя узкими зеркалами, боковые из которых можно было поворачивать так, чтобы отражаться сразу во всех. Оно идеально подходило для ритуалов по вызову духов.

– Ну наконец! – воскликнула Рита, выходя в прихожую. – Ты чего тут зависла?

– Да так… Просто смотрю.

Рита втянула ее за руку в зал. Посередине комнаты стоял раздвижной стол, накрытый белой скатертью, на нем – пустые тарелки и подставка для противня. Несколько коробок сока и бокалы. Сава, увидев Женю, поднялся с дивана и подошел к ней. Они улыбнулись друг другу и быстро