Дверь «Вилладж Дели» со скрипом открывается. Я сижу на террасе, на промозглом ноябрьском ветру, и вспоминаю песню Guns and Roses «Ноябрьский дождь». Кто-то набрасывает куртку мне на плечи. Я вышел в фартуке и футболке, чтобы покурить во время перерыва – но прежде всего для того, чтобы написать письмо. Оборачиваюсь и вижу мисс Паркс. Сегодня она выглядит еще старше, чем обычно.
– Простуженный повар мне ни к чему.
– Как и повар, который не стоит у плиты. Я уже докурил, сейчас вернусь.
Мисс Паркс достает пачку сигарет, прихватывает одну зубами и закуривает. Хорошенько затягивается и, подержав дым в легких, выпускает его в холодную ноябрьскую ночь.
– Можешь еще одну выкурить. Сегодня День благодарения, в зале никого.
Она протягивает мне пачку. Я беру сигарету, и мисс Паркс подносит к ней свою зажигалку. Благодарю ее кивком, и мисс Паркс садится рядом со мной.
– Не обидитесь, если я закончу письмо?
– Ты что, думал, я с тобой болтать пришла? Дай мне покурить спокойно.
Я знаю, что она лукавит и на свой лад уважает мое право на уединение. Мисс Паркс давно поняла, как я устроен. Ее благожелательного присутствия достаточно, чтобы унять грызущее меня одиночество. Большего мне не нужно, она знает.
Кому: Зак <zachxharrington47@gmail.com>
От: Эш <ashxwalker47@gmail.com>
Число: 23 ноября 2017, 21:08
Тема: <Без темы>
Единственная мысль не дает мне осушить эту проклятую бутылку – мысль о том, что мы должны прикончить ее вместе, как начали. Я и так уже наделал достаточно глупостей, зачем добавлять к ним еще одну? Я поцеловал Скай. Она влепила мне пощечину. Я спровоцировал ее парня. Мы подрались. Скажешь, я дурак? Эта девушка ни капли меня не интересовала, пока я не обнаружил, что она такая же сломленная, как и я. Ее страдания показались мне прекрасными. Похоже, у меня проблемы. И я не хочу, чтобы она становилась такой же, как я. Она-то еще может выкарабкаться. А я без тебя – никак. Дохлый номер. Пожалуй, увезти Элиаса – лучшая идея, которая могла прийти Сибилл в голову. Она же меня предупреждала. А я отмахивался от ее слов, не хотел брать жизнь в свои руки, только делал вид, и…
Зак… Зараза, как мне тебя не хватает. С каждым днем – все больше. Не знаю, сколько еще я смогу ждать нашей встречи. Мы уже назначили день, но мне кажется, что до него невыносимо далеко. Может, после отъезда Сибилл уже ничто не помешает нам увидеться. Хотя бы поговорим вслух…
До скорого,
Эш
Я убираю телефон, и мисс Паркс не упускает случая этим воспользоваться.
– Мальчик мой, не припомню, чтобы ты работал в День благодарения. Почему в этом году ты здесь, а не со своей милой семьей?
– В этом году я один.
– Может, я в школе звезд с неба не хватала, но кое-что в жизни понимаю. Если человек торчит на работе в День благодарения, то он либо одинок, либо на мели, либо у него дерьмовый начальник. В твоем случае последний вариант сразу исключаем.
Черт, старушка почти заставила меня улыбнуться.
– А вы?
– Я? Так я уже давно встречаю этот день одна. Мой муж умер, а детей у нас не было.
– Вы могли еще раз выйти замуж.
– Мой муж умер.
Это одновременно и глупо, и прекрасно. Но я понимаю мисс Паркс: в каком-то смысле она тоже умерла в тот день.
– А как же вы… Как же вы продержались столько лет?
– Нанимала симпатичных поваров.
Она лукаво улыбается и игриво подмигивает.
– Этого я не ожидал. Спасибо… наверное.
– Я говорю о Мигеле, самонадеянный ты юнец!
Мигель – мой пуэрториканский коллега, который с трудом протискивается за прилавок… Мы с мисс Паркс хохочем, как два сумасшедших. У нее за плечами несколько десятилетий одиночества, а я не могу представить, как пережить отъезд Сибилл. Может, когда они с Элиасом уедут в Нью-Йорк, у меня больше не будет причин оставаться вдали от Зака. Вот только сможет ли он терпеть меня, как терпел когда-то? Благодаря Сибилл и малышу я убедил себя, что я не так уж одинок. Но правда в том, что я был одинок с тех самых пор, как лучший друг меня покинул.
– Скай —
Больной ум
I faced destruction and you just killed me and walked away
I gave my heart to the cruel
Now it will not beat again [28]
Я кричу в подушку, чтобы выплеснуть накопившееся напряжение. Чувствую облегчение от того, что наконец смогла все высказать, и одновременно боль, ведь никто из них так и не попросил прощения. Я в беде, и никто не придет мне на помощь.
Раздается стук в дверь, я сажусь.
– Скай? Можно войти?
Эдриан – узнаю его тонкий голос. Если хотел меня поддержать, надо было делать это в гостиной, на глазах у своего отца. А еще лучше – когда я сообщила ему, что беременна.
– Проваливай.
Но он все равно несмело открывает дверь и заходит. Неужели я недостаточно убедительна? Может, стоит перенять манеру общения его отца, и тогда он начнет меня слушаться? Эдриан осторожно садится рядом со мной на кровать.
– Ну и сцену ты там устроила… Твое поведение не всем пришлось по вкусу.
– Думаешь, меня это волнует? Я начала этот разговор не для того, чтобы их порадовать.
Мы молчим. Эдриан пытается перехватить мой взгляд, но я предпочитаю отвернуться. Его присутствие мне не по душе. Между нами больше ничего нет – на самом деле я почти испытываю к нему отвращение. Наверное потому, что он становится все больше похож на отца…
– Почему ты не отвечала на мои сообщения?
Он сразу бросается в наступление. Его кажущееся спокойствие было всего лишь уловкой. Я смотрю на него глазами, покрасневшими от слез.
– Это все, что тебя заботит? Твои проклятые сообщения? – Он сидит