– Этого бы не случилось, веди ты себя как подобает!
И снова эти слова. Я уже слышала их в тот вечер. Упреки, обвинения – и все в адрес своей дочери.
– Если бы я вела себя как подобает? Вы молитесь Деве Марии и должны быть в курсе, что для зачатия нужны двое!
Эдриан опускает глаза. Похвальная храбрость, как и всегда. Его ни разу не упрекнули в том, что он приложил руку к моей беременности, ведь он идеальный сын. Послушный и управляемый.
Он откашливается в кулак.
– Мы были молоды, Скай. И совершили ошибку. Нам следовало подождать, как нас учили.
– Насколько я помню, обет воздержания не слишком беспокоил тебя, когда твой член был у меня во рту.
– Господи, Скай! – стонет мама.
А я не могу сдержать смех. Достаю телефон, ищу сообщение от Эдриана – то, что он отправил мне незадолго до знакомства с Эшем, – и подношу экран к его глазам.
Эдриан Кларкс, 26.08.17, 22:03
Скай, мне тебя не хватает. Я сожалею о том, что случилось. Возможно, нам стоило его оставить…
– Если мы совершили ошибку, почему ты мне такое пишешь? С той самой минуты, как ты узнал о беременности, ты не сказал ни слова, только прятался за спиной отца. Нас не воздержанию нужно было учить, а тому, как пользоваться презервативами.
Будучи политиком до мозга костей, мистер Кларкс сохраняет каменное спокойствие. Только пальцы, сжимающие вилку, белеют, и он прикусывает губу.
– Я думал, вы способны уладить эту проблему, Аарон.
Отец улыбается.
– Приношу свои извинения. Скай по-прежнему любит устраивать сцены по поводу и без и провоцировать публику. Мы побеседуем с ней наедине.
– Беседа? Что это? Обмен мнениями, когда люди слушают друг друга? Не подскажете, как пишется это слово?
– Прошу нас извинить, – вздыхает мама, вставая из-за стола. – Она устала после перелета. Скай, будь добра, пойдем со мной.
– Я совсем не устала, мама. Честно говоря, я никогда не чувствовала себя такой бодрой.
– Господь всемогущий, что с тобой сделали в этом университете?!
И снова воззвания к Богу… но не к милости небес.
– Хватит уже поминать Бога к месту и не к месту. Будь вы такими верующими, то благословили бы новую жизнь во мне, а не требовали бы, чтобы я как можно скорее ее оборвала. Особенно вы, мистер Кларкс, ведь религия – основа вашей избирательной кампании. Вы всего лишь кучка лицемеров.
– Значит, вот она, твоя благодарность? – глухо спрашивает отец. – После всего, что мы для тебя сделали? Мы все, включая мистера Кларкса?
Я обвожу взглядом собравшихся: Саймона Кларкса, в котором жизни не больше, чем в роботе, свою мать, потрясенную, подавленную, отца, преисполненного показательным возмущением… И конечно, Эдриана – он все так же сидит, потупив взор, ведь это у него получается лучше всего.
– А что именно вы сделали? Ты, папа, сохранил свою фирму; ты, мама, обзавелась дорогущими костюмами от Шанель. Ты, Эдриан, уехал в Колумбийский университет, а вы, мистер Кларкс, избежали скандала, который не оставил бы камня на камне от вашей политической карьеры. Прошу прощения, что я забыла сделать? Поблагодарить вас? Насколько я знаю, никому, кроме меня, тут матку не выскабливали!
На ресницах дрожат слезы, и я яростно вытираю их. Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько одинокой, но, по крайней мере, сейчас я – это я. Пусть даже они пытаются заставить меня замолчать.
– Мы тебе нож к горлу не приставляли, Скай. И в клинику силой не тащили.
Мистер Кларкс роняет слова холодно, методично. Он прав, это я сделала выбор. И не было ни дня, чтобы я о нем не пожалела. Но виноватой я себя больше чувствовать не буду. Я поворачиваюсь к родителям.
– «Сделай аборт, или нам конец. Сделай аборт, и сможешь продолжить учебу. Сделай аборт, милая, и всем станет лучше». Я бы не сказала, что у меня был выбор. «Дочка, неважно, какое решение ты примешь, мы тебя поддержим. Потому что мы твои родители, и мы тебя любим» – вот что называется предоставить выбор.
С этими словами я ухожу в свою комнату. В полном одиночестве – как и всегда в этом доме.
– Эш —
Один
I will fear the night again
I hope I’m not my only friend [27]
Кому: Зак <zachxharrington47@gmail.com>
От: Эш <ashxwalker47@gmail.com>
Число:
Тема: <Без темы>
Зак,
я стараюсь держаться на плаву, но бывают дни, когда я тону, и, несмотря на все попытки вынырнуть и сделать вдох, я продолжаю идти ко дну. Сибилл уезжает в Нью-Йорк вместе с Элиасом. В последние годы я взял жизнь в свои руки: перестал пить, заниматься ерундой, даже вернулся к учебе – спасибо скудному бабушкиному наследству и кредиту… Я понимаю, что этого недостаточно. Моя судьба меня мало волнует. Элиас – вот единственная причина вставать по утрам и проживать еще один день. Если Сибилл его увезет… А тебя нет рядом, когда ты мне так нужен.
Я всю неделю забивал на лекции, а на работу приходил в ужасном настроении – еще более ужасном, чем обычно. И сегодня вечером попросил поставить мне смену. Я не могу провести этот День благодарения с Сибилл и Элиасом. Малыш вряд ли поймет, почему я не пришел. Наверное, будет плакать, а мне невыносима мысль о том, что я его расстроил. Но когда они уедут в Нью-Йорк, ему придется привыкнуть к моему отсутствию. Он будет посылать мне пару открыток в год и подписывать их кривыми буковками. На Рождество, на Новый год и, может, на мой день рождения. И постепенно я превращусь в угрюмого дядюшку, от которого лучше держаться подальше. Да и к тому же ненастоящего дядюшку. Он меня забудет, а Сибилл найдет хорошего парня, который станет его отчимом. Мне бы стоило использовать последний шанс провести с ними День благодарения, но я не могу вести себя как ни в чем не бывало. Последнее, что мне нужно, так это чтобы Элиас видел меня в таком состоянии. Что касается Сибилл… Поверить не могу, что она рассказала об этом вот так. В том доме без тебя просто тоска, а теперь мне даже думать о нем больно.
Кстати, я обнаружил в нашем тайнике почти полную бутылку. Из нас бы вышли отличные контрабандисты. Вместе мы