И тут Тортик повернулся к Фейсткорну.
– Вы только посмотрите! Какая удача! – закричал он. – Местный! Не могли бы вы нам сказать, где проходит стрелковый праздник? Наши дамы уже совсем замерзли. Целую вечность блуждаем по этой пустыне, а шофера – вот несчастье! – уже домой отправили!
Шпрота тихо застонала.
Физиономия Фейсткорна стала напоминать морду кусачего бульдога.
– Убирайтесь немедленно! – зарычал он и выпустил собаку на поводке немного вперед. – Иначе посмотрим, удастся ли вам надуть полицию так же, как меня!
Овчарка залаяла. Фейсткорн потянул ее дальше по улице, но, уходя, всё время оглядывался.
– Быстро! – прошептала Шпрота и отпихнула Фреда. – Мы должны сделать вид, что уходим. Иначе он никогда домой не уйдет.
Они покатили велики обратно к главной улице. Когда все завернули за угол, Вильма, буквально сливаясь с кустами, стала красться вдоль живой изгороди обратно. Фейсткорн так и стоял посреди темной улицы, как будто исполнял важную миссию – защитить себя и ни в чем не повинных соседей от банды великовозрастных грабителей. Наконец, когда Курам уже до боли надоело прятать свои черные лица на груди у Пигмеев и большая часть краски перекочевала на их куртки, Вильма издала три коротких свистка.
– Что это было? – спросил Фред. – Похоже на сломанные часы с кукушкой.
– Отбой тревоги, – пояснила Шпрота. – Сколько сейчас?
– Уже двадцать минут девятого, – прошептал Стив.
Шпрота с беспокойством на него посмотрела.
– Проклятье, куда Фрида подевалась?
– Ждать ее мы точно больше не можем, – прошептал Фред. – Вперед, пора провернуть это дело. Этот толстяк что-то меня выбесил.
Они снова направили свои велики в сторону переулка. Вильма уже махала им. Фейсткорн исчез, но мимо его участка они пробирались с особенной осторожностью.
Улица была вся мокрая от дождя. Моросило уже несколько часов.
– Чёрт, скользко! – проронила Мелани, пока они закатывали велосипеды в густые заросли напротив дома бабушки Слетберг. Фред, Тортик, Шпрота и Мелани несли под мышками картонные коробки. Взгляд направо, потом налево, потом, пригнувшись, они перебежали к калитке и присели там за изгородью участка бабушки Слетберг.
– Ой, описаюсь сейчас от страха! – простонал Стив.
Вильма зажимала нос рукой, чтобы не чихнуть случайно.
– Давай, Шпрота, давай! – прошептал Фред.
Шпрота выхватила из кармана пузырек с машинным маслом.
В этот момент Труда взвизгнула и вскочила. Вскочили и остальные. По улице на бешеной скорости мчал велосипед.
– Кто это? – пролепетала Вильма.
Мелани зажала ей рот рукой.
– Тихо! Это Фрида, шпионка-чемпионка.
Это была действительно Фрида, запыхавшаяся до невозможности. Нагнувшись, она перебежала улицу и села на корточки между Шпротой и Мелани за живой изгородью.
– Это фонарное шествие… – запинаясь, проговорила она. – …Оно было бесконечное. А потом Люсик еще наделал в штаны. Я…
– Ш ш! – Шпрота прижала палец к губам. – Мы опаздываем, очень опаздываем. Уже почти полдевятого.
– Так поздно? Чёрт! – Мелани на скорую руку наложила черный грим на лицо Фриде.
Шпрота максимально осторожно стала открывать калитку и проверять петли. Калитка беззвучно ходила туда-сюда.
– Почему у твоей бабушки калитка такая скрипучая? – прошептал Стив. – Ей нравится, когда скрипит?
– Она грабителей боится, – ответила ему Фрида.
– Тем лучше, – сказал Вилли. – Тогда она, по крайней мере, не решится нос высунуть наружу, если нас услышит.
Пигмеи второй раз нацепили на головы свои балаклавы.
– Стоп. – Шпрота набрала побольше воздуха и взглянула на остальных. Она должна им это сказать. – Чуть не забыла вам сказать. Моя бабушка… – Она бросила взгляд на дом. Горело одно окно – в гостиной. Бабушка электричество никогда не транжирила.
– Да говори ты уже, – нетерпеливо обронил Фред.
– Моя бабушка купила себе пистолет, – тихо сказала Шпрота.
Стив рывком стянул с головы маску.
– Что?
– Пистолет? – потерянно прошептала Вильма.
Только Вилли тихо хохотнул.
– Ой я не могу, бабушка с пистолетом! Не смешите меня! Да она к нему не притронется!
– Да что ты говоришь? – прошептала Мелани и теснее прижалась к нему. – Сразу видно, что ты бабушку Шпроты совсем не знаешь.
Все замолчали, ошеломленные. Сидели на корточках под изгородью бабушки Слетберг и молчали.
– Пистолет! – выдохнул Стив. – Ну нет, если эта безбашенная бабушка завела пистолет, я туда, пожалуй, не пойду.
– Но она тогда укокошит всех кур! – от волнения Труда заговорила громко. – Мы же пришли сюда их спасать. Это…
– Знаете, если надо выбирать: кур зарежут или меня застрелят, – прервал ее Тортик, – то я за первое – пусть зарежут. Тут без вариантов.
– Ну хорошо! – Голос у Шпроты сильно дрожал, от гнева или от страха – она и сама понять не могла. – Тогда всё это сделаю одна. Мне-то наплевать. Из вас, героев, сможет хоть кто-нибудь покараулить на тот случай, если этот Фейсткорн снова явится?
– Так, не заводись! – пробурчал Фред и беззвучно, как хорек, исчез в саду бабушки Слетберг.
Шпрота поспешила за ним.
– Я первая пойду, – прошипела она и протиснулась мимо него.
Оба молча, наклонив головы, побежали к курятнику. Когда перед входом в курятник Шпрота оглянулась, четверо Кур и трое Пигмеев крались следом среди грядок бабушки Слетберг. Все как один. Шпрота не могла сдержаться, улыбнулась. Фред насмешливо скривился в ответ.
– Давай открывай дверь, – тихо проговорил он.
Несушки недоуменно посмотрели на Шпроту, когда она включила свет. В три ряда сидели они на насесте, нахохлившись и тесно прижавшись друг к другу.
– Быстро, – прошептала Шпрота, – хватайте их, пока у них глаза к свету не привыкли. А если не получится сразу, суйте им колбасу под самый клюв!
Несколько несушек испуганно втянули головы, проквохтали, выражая покорность судьбе, и закрыли глаза, когда к ним протянулись шестнадцать человеческих рук. Но большинство подняли невероятный крик, дико били крыльями, раскрывали клювы и возбужденно перебирали когтистыми лапами по жердям насеста. Колбаса их немного успокоила, но ненадолго – скоро она кончилась. Шестерых несушек спасатели кур настигли на насесте, но другие, хлопая крыльями, слетели вниз, на солому. Тут-то и началась настоящая охота.
Выбраться на улицу несушки не могли. Лаз, через который они входили и выходили днем, Шпротина бабушка на ночь закрыла, но даже в тесном курятнике нелегко было поймать возбужденно порхающих кур. Летели перья, а Дикие Куры и Пигмеи то и дело натыкались друг на друга, падали на солому и ударялись о стенки курятника. Но в конце концов охота удалась. Все куры сидели в коробках, оскорбленно покудахтывали и протыкали картон клювами.
Обессилев от борьбы, с ног до головы утыканные соломой, с руками, расцарапанными куриными когтями, восемь спасателей с полными коробками устремились к выходу.
– Вот честно, у меня такое чувство, будто