– Можешь дать трубку Вилли? – попросила Мелани.
Что-то щелкнуло и зашелестело, потом раздался голос Вилли.
– Вы там еще не спите? – прозвучал вопрос.
– Ясное дело, нет, – ответила Мелани. – Если Куры что-то обещают, они держат слово.
– В отличие от лесных гномов, – прошептала Шпрота.
– Как всё прошло? – озабоченно спросила Мелани. – Твой отец еще что-то сказал?
– Он выступил перед нами с длинным-предлинным докладом, – проворчал Вилли. – Что, мол, он просто огорчился, потому что я смылся. Что вся эта история с бульдозером ему очень нравится, потому что не надо ни с чем мириться. Слушай, он такую кучу всякой пакости наговорил, ты представить себе не можешь. Но как только мама пыталась что-то сказать, он сразу ее затыкал. Мы со Стивом уже еле стояли на ногах – так долго он нас держал в прихожей, заставляя всё это слушать. Потом нам разрешили где-то час сидеть на диване и с ними вместе смотреть весь этот треш по телевизору, пока ему внезапно не пришло в голову, что завтра нам надо в школу, тогда он еще нес всякую хрень про Розу, что это, мол, за тетка такая прожженная, что она ему аж угрожала, и что она представляет опасность для учеников, и потом он наконец отправил нас в постель.
– В постель? Это было бы хорошо, а то я тут на коврике, – взял рацию Стив. – Когда в десять мы тихонько болтали, он кратко на нас поорал, но с тех пор – тишина и покой.
– Но мы еще пока не ложимся, хорошо? – сообщила Мелани.
– Да зачем, не надо, – подал голос Вилли. – Если мой отец спит, то это всё.
– Его храп мы даже здесь слышим! – воскликнул Стив.
– Ну хорошо. – Мелани потеребила прядку на виске. – Тогда… тогда спокойной ночи.
– В шестнадцать лет я всё равно отсюда свалю, – сказал Вилли. – Спокойной ночи, Мелли.
Мелани положила рацию рядом с собой и посмотрела на остальных.
– Ну что, отлично сработал мой план, – сказала она.
Шпрота кивнула.
– Твой план оказался классный, – сказала Фрида. – Очень классный.
Мелани улыбнулась.
– А вы слышали? Ему-то разрешается называть ее Мелли, – сказала Шпрота и взбила кулаком подушку.
Мелани показала ей язык.
– А где, интересно, твои пластины? – спросила она. – Ты их почему-то не носишь.
– Забываю постоянно, – пробормотала Шпрота и перекатилась на другой бок.
– Да-да, знаю по себе, – сказала Вильма и с хрустом потянулась. – У меня была пластина однажды. Цвет у нее был такой отвратный, типа цвет десны. Но ни с какой десной он вообще не совпадал. Эта штука была скорее такого поросячьего розового цвета.
Фрида улыбнулась и потерла глаза. Труда, зевая, сняла очки и положила их под подушку. Смертельно усталые, они подкатились друг к другу, натянули одеяла до носа и прислушались к ночной тишине.
– Ужас, ты опять храпишь, – сказала Мелани и толкнула Труду в спину.
– И ужас, ты опять болтаешь во сне, – пробормотала Шпрота рядом с ней.
– А мы можем свет не выключать? – спросила Вильма.
– Конечно, – сонно пробормотала Фрида. – Кто-нибудь будильник поставил?
Шпрота еще раз подняла голову и проверила.
– Всё хорошо, – сказала она и снова зевнула. – Ничего себе, уже час. Какие свеженькие мы утром будем!
– Какой ужас! – Фрида села в постели. – Мы забыли Розе позвонить.
– Это уже не изменишь, – сказала Мелани. – Ложись.
Фрида со вздохом улеглась обратно.
– Там снаружи что-то слышно! – прошептала Вильма.
– Ерунда, – пробормотала Мелани. – И вообще, у тебя ведь есть водяной пистолет, так?
И они заснули. Одна Курица за другой. Вильма – последняя.
24
Три ночи провел Стив у Вилли на ковре, хотя после первой же ночи утверждал, что стал теперь инвалидом на всю оставшуюся жизнь. Мелани клала рацию рядом с подушкой, когда ложилась спать, и привыкла каждый вечер шептаться с Вилли, прежде чем заснуть. Стив комментировал их разговоры глубокими, полными страдания вздохами. Тем вечером, когда он наконец вернулся в свою кровать, все сильно нервничали, но ничего плохого не случилось, и Вилли по рации поведал Мелани, что храпа Стива он бы ни одной ночи больше не выдержал.
Отец Вилли написал обвинительное письмо про госпожу Розу на имя директора школы, но не отправил его. Ошметки письма Вилли обнаружил в мусорном ведре. На шестой день после возвращения он получил первую оплеуху за то, что опоздал на ужин. Тогда он пошел к себе в комнату и повесил там в шкафу большой лист бумаги с клеточками на каждый месяц, который остался до его шестнадцатилетия. Нереально много месяцев еще оставалось.
Через два дня Фред и Тортик нашли идеальное дерево для нового домика Пигмеев. Причем именно в том лесу, с которым граничил участок отца Труды.
– Если мы там, наверху, устроим еще и наблюдательный пункт, – сказал Фред, пока Пигмеи изучали место, – тогда мы сможем практически плевать Курам сверху на их фургончик.
Остальные заухмылялись.
– Но на этот раз наша штаб-квартира будет секретной, – сказал Тортик, посмотрев на Вилли. – И чтобы никто девочек сюда не приводил.
– А ты на меня зря пялишься, – в сердцах сказал Вилли. – Я не первый пригласил сюда Мелани. Первым привел ее ты, если я не ошибаюсь.
– Точно, – подтвердил Стив, обходя вокруг дерева. – Тортик привел ее сюда первым. Но он действует женщинам на нервы настолько, что они от него сразу убегают.
– Вот как? – Тортик попытался схватить Стива, но тот спрятался за следующим деревом. – От тебя они бегут, как только увидят! – кипя от злости, крикнул Тортик.
– Прекратите, – прикрикнул Фред на обоих. – Завтра притащим сюда доски. В конце концов, нам срочно нужна квартира.
Но свой последний домик Пигмеям не довелось построить зимой. В некоторые дни было так холодно, что молотки практически сами вываливались у них из одеревеневших рук. Кроме того, с каждым днем темнело всё раньше, и зачастую не успевали они сделать уроки, как уже смеркалось.
Вилли после школы поначалу не мог участвовать в стройке, потому что госпожа Роза помогала ему нагнать то, что он пропустил, и потом он разносил газеты, чтобы заработать деньги на замену стекла. Так что времени на строительство домика практически не оставалось. О том, что он еще и регулярно встречался с Мелани, Вилли Пигмеям, конечно, не рассказывал. Но Куры об этом знали, потому что Вильма как-то выследила Мелани, когда та якобы пошла к дерматологу. Вильма что-то заподозрила, потому что у Мелани прыщей стало меньше, а к врачу она ходила всё чаще.
В школе Мелани и Вилли редко