Шпрота поставила чашку на пол, огляделась в фургоне и пожала плечами.
– Мне кажется, Труда права, – сказала она.
Вильма, растерявшись вконец, уставилась на нее.
– Что? И что же тогда с нашей бандой – с Дикими Курами?
– Ну, мы и есть Дикие Куры, – ответила Шпрота. – Вся эта тайная бухгалтерия, шутки с бомбами-вонючками, тайные шрифты, это ведь всё неважно. Окей, я бы тоже не прочь была узнать, где Пигмеи строят свой новый домик, но, если честно, меня не сильно греет часами мотаться за ними повсюду. Гораздо круче вместе закладывать грядки, чистить курятник или вообще просто здесь лежать и болтать. Я даже готова слушать Меллину поп-музыку, если при этом мы все вместе.
– Но ведь этого… – на лице у Вильмы было отчаяние, – этого мало для настоящей банды.
– Да ладно, как раз этого достаточно, – сказала Мелани и подсунула подушку себе под спину. – Я вот считаю, что никогда раньше мы не были такой классной бандой, как сейчас, а звучит ли наше секретное слово «химический кабинет» или «школьный двор» – совершенно по барабану!
Вильма потерянно смотрела в свою чашку.
– Да ладно. – Фрида бросила в нее подушку и угодила прямо по голове. – Можешь продолжать выдумывать разные секретные слова. Нам же не надо учить их наизусть, я правильно понимаю?
– Именно, – поддакнула Мелани. – А где у Пигмеев новый домик, я бы лично очень хотела узнать. Так что шпионить не прекращай, пожалуйста.
– Тогда ладно, пусть, – пробормотала Вильма и ухмыльнулась. – Я за Стивом буду ходить, его так легко выслеживать.
– Ну и дивно! – Шпрота с тяжелым вздохом откинулась на спину. – Всё у нас супер. Бабушка курам головы отрубить не может, у банды Диких Кур лучшая штаб-квартира в мире, а моя мама говорит теперь про Америку только каждые четыре дня. Одна забота у нас осталась.
– Какая это, интересно? – спросила Фрида.
– Меллины прыщики, – сказала Вильма, за что снова получила подушкой по голове.
– На досках курятника подозрительные царапины, – ответила Шпрота. – И помет тоже подозрительный. – Она пальцем изобразила в воздухе очертания лисы.
– О нет! – простонала Труда.
– Мне вчера приснилось, что мы пришли, а все куры исчезли, – сказала Фрида. – Кругом только перья валялись, и мы были виноваты, потому что именно мы привезли кур сюда.
– Ну, ты одну деталь забыла, – сказала Мелани. – Без нас они давно уже были бы без перьев и, кстати, без головы.
– И тем не менее, – сказала Труда, посмотрев на фотогалерею несушек, которую они тут устроили. – Это ведь действительно проблема. И никто нас от нее не освободит…
25
От этой проблемы их освободила бабушка Слетберг.
В воскресенье она позвонила, как раз когда Шпрота убирала посуду после завтрака в постели, а ее мама стояла под душем.
– Что с вашим телефоном, не пойму, господи ты боже мой! – затараторила она Шпроте в ухо. – Либо автоответчик пищит, либо занято. Ты что, доросла до того глупого возраста, когда с подругами болтают часами, хотя ты только что виделась с ними в школе?
– У мамы сейчас довольно много звонков, – ответила Шпрота.
За утро по Вильминому объявлению позвонили уже трое мужчин. Мама Шпроты вообще больше к телефону не подходила.
– Хмыри, которые в воскресенье звонят до двенадцати утра, – сказала мама, – вообще могут не беспокоиться.
– А почему вам столько звонят? – без обиняков спросила бабушка Слетберг.
– Без понятия, – ответила Шпрота и скорчила телефону страшную рожу.
Ясное дело, мама ничего ей не рассказала про брачное объявление. С какой стати? Между тем по объявлению про таксистку средних лет позвонило довольно много мужчин, но мама Шпроты ни с кем не встретилась, к великому огорчению Вильмы. Вильме хотелось знать подробности про каждый звонок, но Шпрота держала свое честное слово и больше ничего не рассказывала остальным курам про проблемы своей матери с мужчинами. Ну нет, почти ничего. Сама она старалась как можно меньше думать на эту тему. Ее мама за завтраком по-прежнему говорила по-английски, а на ночном столике рядом с розовым носочком Шпроты лежало два билета на самолет до Нью-Йорка, на весенние каникулы. Уже три раза Шпроте снилось, что она сидит в школе на уроке и не понимает ни слова.
– Ладно, меня не касается, что там моя дочь затевает, – ворчливо сказала бабушка Слетберг. – Ты только не подумай, что я снимаю запрет на дом и сад и поэтому звоню. Ничего подобного. Я завела собаку и хочу знать, не согласишься ли ты ее выгуливать.
Шпрота стояла, не проронив ни звука. Ей казалось, что она ослышалась.
– Ты меня еще слушаешь? – прокаркала Б. С.
– Вроде… – выдавила из себя Шпрота.
– Ну понятно, я платить буду тебе за услугу, – перебила ее бабушка. – Салатом и овощами. Тебе же нужна зелень для твоих жестких старых кур. Или их всех лиса съела?
– Пока нет, – ответила Шпрота.
Собака!
– А порода какая? – спросила она.
– Четыре лапы, хвост, уши и навалом зубов, – ответила бабушка Слетберг. – Теперь из моего сада никто ничего не украдет. Этим идиотским пистолетом даже детей не напугаешь, как выяснилось. Итак, будешь гулять с ней?
Шпрота нащупала языком свою пластину. Может быть, это хитрость? Подлая хитрость, чтобы заманить ее и… Что – и?
– Прекрати царапать дверь! – услышала она голос бабушки. И там заскулила собака.
Так, как обычно скулят собаки, когда просятся на улицу или выпрашивают еду.
– Я приеду, – крикнула Шпрота. – Сейчас буду. – И прежде чем бабушка успела что-то сказать, она бросила трубку. Потом зашнуровала ботинки и рванула куртку с вешалки. – Я к бабушке! – прокричала она в ванную, где была мама.
– Я думала, у тебя запрет на дом и сад! – немного обиженно откликнулась мама, но Шпроты уже и след простыл.
Собака стояла за калиткой и выглядывала через прутья ограды. Это была помесь как минимум трех пород. Когда Шпрота спрыгнула с велосипеда, собака помахала хвостом, но не издала ни звука.
– Она не лает! – проворчала бабушка Слетберг, ковыляя от дома к калитке. – Просто не лает, и всё. Как она будет грабителей отгонять? Я хотела кобеля взять, но эта глупая корова в собачьем приюте меня отговорила.
Собака просунула свою узкую морду между прутьями и обнюхала коленку Шпроты. Когда Шпрота подманила ее и протянула руку, собака стала лизать ей пальцы. Шпрота невольно захихикала. Было щекотно.
– Сегодня утром, когда мусорка приехала, она тоже ни звука не издала, – продолжала ворчать Б. С. – Только хвостом радостно машет, и всё. Собака Фейсткорна чуть не охрипла от лая, когда