Дома маленькая Ася поведала о происшествии бабушке, а та схватилась за сердце, прошептала что-то вроде: «Я так и знала» – и строго-настрого запретила рассказывать кому-то еще об этой истории, надеясь, что соседская ребятня скоро забудет о происшествии. Но когда настало время крещения, девочка точно знала: ей нечего бояться, она с легкостью переживет ритуал и даже не заметит. Знала это и бабушка. А вскоре предстояло узнать всем остальным.
Когда через три положенные минуты двери церкви распахнулись, вместо лежащего на полу полумертвого тельца собравшаяся толпа увидела веселую и полную жизни Асю. Девочка нетерпеливо переминалась с ноги на ногу и ждала, что ее объявят праведной и благочестивой. Лицо отца Алексия исказилось злостью и странным пониманием. Он за руку выволок девочку из Храма, а потом долго что-то втолковывал ее бабушке.
С тех пор на Асю всегда смотрели с подозрением, считая ее то ли избранной, то ли проклятой. Люди сторонились девушки. И все же это не помешало ей стать единственной в Заречье, кто посвятил свою жизнь не работе на земле, а просвещению детей. Хоть в чем-то она пошла в бабушку. И если их взгляды на религию в корне расходились, то с образованием все было очевидно. Желание учиться и передавать знания другим она впитала с самого детства.
Ася росла без родителей: про папу она ничего не знала, а мама погибла, отправившись на его поиски. Вот и все, что она смогла выудить у бабушки, которая наотрез отказывалась это обсуждать. Зато она с удовольствием рассказывала о литературе и истории, учила девочку читать и писать, показывала цифры и прикладывала титанические усилия, чтобы Ася овладела арифметикой. К двадцати годам Ася превратилась в образованную девушку и стремилась передать накопленные знания всем, кто хоть немного хотел учиться. В Заречье образование почти отсутствовало. В свое время бабушка учила детей дома – они прибегали в свободные минутки и познавали грамоту. Ася же уговорила Заречного наместника самодержца открыть при Храме школу для всех желающих. Асина инициатива родителям местной ребятни понравилась, несмотря на то что Асю продолжали побаиваться. Но девушка никогда никому не причиняла вреда, а потому ей спокойно доверяли детей и отпускали их в дом Асиной бабушки.
Спустя два года после открытия школы бабушка Аси покинула мир живых. По традициям Пятиречья мертвых не хоронили, как в старом мире, а отправляли на плоту в путешествие по рекам. Считалось, что так тело само найдет последнее пристанище, а бессмертная душа отыщет рай. Ася смотрела, как воды уносят единственного близкого человека, и тихо плакала.
Все друзья детства к этому моменту обзавелись если не семьей, то женихами и невестами, и сторонились не похожей на других девушки. Отдушину она нашла в учениках и религии.
Наместник всегда с симпатией относился к Асиной семье и, когда девушка попросила его открыть настоящую школу, долго противиться не стал. Строго осадил отца Алексия, начавшего протестовать, и предоставил Асе в полное распоряжение пристройку к церкви, куда вскоре стянулись местные ребята.
Ася закрывала глаза на неприязнь отца Алексия, всеми силами убеждая себя, что раз девушка вызывает в нем злость, значит, она грешна и заслуживает дополнительных работ и поучительных жестоких бесед. И никогда Асе не приходило в голову, что ее, единственную похожую на самого самодержца, боятся. Наместник нередко просил ее отправляться в Дом Знаний за книгами, не препятствуя и давая возможность бродить там, разглядывая цветные корешки книг. Бывала она и в Главном Соборе по поручениям Патриарха. Втихаря ее звали, когда нуждались, и тут же прогоняли, опасаясь ее способностей.
Ася старалась видеть в людях только хорошее и изо всех сил подстраивалась под суровые законы Пятиречья, не допуская даже мысли о том, что она лучше других и заслуживает если не почтения, то хотя бы уважения, – особенная. Отец Алексий же не сомневался в Асиной особенности, но боялся ее и презирал. И в этом не сомневался и теперь готовил очередную тираду о ее неправильном поведении и растлении умов детей.
Ася сложила руки на коленях и приготовилась слушать.
– Дочь моя, – священник положил подрагивающую ладонь на собранные в замок руки девушки, – я же просил тебя быть аккуратней. Дети задают неудобные вопросы. Я могу на них ответить, но ведь ты не хочешь потерять лицо перед ними? Я знаю, ты дорожишь своей репутацией.
– Вы правы, – покорно пробормотала Ася, глядя себе под ноги.
– Ну почему тебя так тянет к этим Домам? Хочешь показать, что ты не такая, как все? Тебя и так половина Заречья боится. Тебе и детей-то своих доверили только из-за моды родителей на образование. Видите ли, хотят, чтобы те грамотными были и книжки читали. Вдруг выбьются в люди, в Гостиный, а то и в Казанский переберутся! Тьфу ты, стыд один! Я им каждую проповедь твержу, что не просто так нам ремесло дано по силам нашим. Нельзя выше головы прыгать. Было уже такое, и чем все закончилось? Правильно – Тьмой! А они не унимаются: грамота никому еще не навредила. Ты вот почему другая? Может, как раз из-за того, что бабка твоя, царствие ей Небесное, тебя грамоте выучила? Не думала об этом?
Ася помотала головой и не подняла глаз.
– То-то и оно! – не унимался отец Алексий, теребя свободной рукой крест. – Просвещение им подавай и технический прогресс. Начитались детишки книжек твоих, Ассоль! Теперь что с ними делать?
Ася в страхе взглянула на священника – полным именем он называл ее только в моменты гнева.
– Я всегда повторяю им, что они нужны здесь, на земле, – тихо проговорила девушка. – Просто они дети, мы тоже когда-то мечтали стать мореплавателями и отправиться на поиски приключений.
– Ага, мечтали они! А ведь это все твое влияние! Тебя и назвали-то не правоверным именем, а ненастоящим, книжным!
– «Алые паруса», – шепнула Ася, – мама очень любила эту книгу.
– Мама твоя сбежала! Возомнила себя мореплавателем и сгинула!
С другой стороны костра вновь донеслись смешки и недовольный шепот.
– Она отправилась искать папу! – Ася вскочила, и ее звонкий голос разрезал густой воздух затихшего ночного леса. Отец Алексий сурово взглянул на девушку, и языки пламени подсветили искаженные яростью черты. Ася тут же сникла. – Простите, отец. Я не должна была рассказывать детям писания Новейшего Завета без вашего совета.
– Ты многое не должна была. Помни об этом!
Отец Алексий тяжело поднялся, пригладил непослушную бороду, перекрестил девушку и усталой походкой отправился домой. За ним последовали бывшие Асины друзья, глядя на нее насмешливо и в то же время жалостливо. Ася осталась возле затухающего костра в полном одиночестве.
Сколько раз ей приходилось слышать обвинения в том, чего она не делала. Искренне и честно Ася изо всех сил соблюдала заповеди, которые каждое воскресенье вновь и вновь повторял на службе священник. Послушно ходила на исповеди и всеми силами учила детей тому, во что без тени сомнения верила сама. Но как бы она ни старалась, ее путь к Спасителю не становился легче.
Была у Аси даже не тайна, а сокрытая от самой себя идея. Она иногда появлялась в голове Аси так внезапно, что девушка не понимала, где лежат корни этой мысли. При всей своей безоговорочной вере Ася сомневалась в Пустоте. Разве такое возможно – нигде на всем белом свете, на целой огромной планете нет ни одного живого существа? Неужели Пятиречье и есть то единственное место, где собрались все праведники? Неужели их оказалось настолько мало, что они уместились на такой крошечной территории? И что там, за реками? Ася