Этими мыслями Ася ни с кем и никогда не делилась. И лишь с самого детства безуспешно просила взять ее в вылазку на лодке за границу Пятиречья вместе с другими храбрецами, чтобы воочию увидеть Пустоту. Ей всегда отказывали – никто еще не возвращался из этих путешествий. Лишь однажды лодку с погибшими прибило к берегу.
Глава 2
Артур
Июль был любимой порой Аси. Самый теплый месяц в году баловал солнечными деньками. Промозглый в остальное время года, климат Пятиречья с его сырым воздухом и тучами комарья сложно было назвать благосклонным к людям. С Первой реки то и дело набегал пронизывающий до костей ветер, который даже деревья Заречья не всегда сдерживали. А постоянно моросящий дождь оседал в волосах, превращая их в мочалку, чуть ли не полгода кряду. Но именно благодаря влажности росли и зеленели не только дикий свободолюбивый лес, но и поля, усеянные злаковыми, пасленовыми и бобовыми культурами. И даже фруктовыми деревьями.
В Пятиречье еды хватало всем – бóльшая часть народа трудилась в поле из поколения в поколение, даже не представляя иной жизни. Круглый год они сеяли, пропалывали и снимали урожай. Коптили, консервировали и солили. Поливали, высушивали и удобряли. И лишь июль был полон томительного ожидания. Месяц, которому нельзя было мешать и который определял весь следующий год.
Именно в июле детей отпускали с полей пораньше, и они с большим рвением приходили на Асины уроки.
Утренний зной, редкий в этих краях, окутал деревянный сруб, где жила девушка, жарким маревом испарившейся росы. Ася вышла на улицу и сладко потянулась. Зачерпнув дождевой воды из кадки около порога, она умылась и взглянула на расплывающееся в воде отражение.
Ася жила недалеко от Владимирской церкви – прямо в соседнем доме с отцом Алексием. Это место она выбрала сама; бабушка, наоборот, старалась обосноваться поближе к Пятой реке, на границе с Пустотой. Но как только ее не стало, Ася упросила наместника, которого знала с детства и ласково называла Сан Санычем, поменять большой деревянный дом с двумя комнатами на ветхую избушку у самой церкви. Девушка мечтала жить возле своей же школы и транзитки в Гостиный район.
Асю нередко звали проводить уроки и в других школах, где учились дети из интеллигенции. Они поначалу считали ее низкородной, но вскоре начали внимательно слушать и даже любить.
Во время вылазок в Дом Знаний по поручению властей предержащих Ася бродила по большому древнему залу, уставленному стеллажами книг, сдувала пыль с разноцветных корешков, изучала безделушки, не тронутые временем, и вдыхала аромат давно канувшей в Лету эпохи.
Говорят, когда-то через реки между районами были перекинуты десятки мостов, но лишь немногие из них сохранились. Центральный проспект, в прошлом Невский, а теперь – Первореченский, вел через все Пятиречье, пересекая каждый район и каждую реку. На нем-то и выстроили транзитки. Ася очень любила переходить через реки, и, хоть делала она это часто, каждый раз казался ей особенным. Блеклыми чернилами девушка записывала свое имя в реестре посещений, сообщала, что не проносит оружия или запрещенных предметов, и отправлялась дальше, а на обратном пути отчитывалась о визите. Конечно, полная процедура была сложнее. Особенно в начале, когда Пятиречье только появлялось. Позже служители транзиток стали пропускать людей без лишних формальностей и досмотра. И полная процедура прохода через транзитку осталась только в своде правил на бумаге.
Школу, рассчитанную всего на несколько учеников, разместили в церковной пристройке, и была она не чем иным, как обыкновенным деревянным срубом, в каких обитало все Пятиречье. Даже в Казанском и Дворцовом районах людям приходилось довольствоваться деревянным домами. Конечно, для интеллигенции они строились двухэтажными, с резными наличниками на крохотных окошках, куда втискивали мутное стекло. Ася нередко засматривалась на башенки, выкрашенные в яркие цвета, на настоящие веранды, выходящие на расчищенный от травы и зелени гранит, и силилась представить, что же было на этом месте раньше.
Сколько легенд и страшилок ходило про город, что прежде был на месте Пятиречья. Был ли он больше? Кем были те люди, кому удалось построить Древние Дома из камней, которые и поднять-то невозможно? Был ли здесь лес? И зачем делали такие широкие дороги, теперь сплошь поросшие густой травой? На эти вопросы давал ответ Новейший Завет, а Ася истово верила в него. Но пытливый ум и любознательность, привитая бабушкой, не давали девушке объяснять абсолютно всё в мире одной лишь слепой верой.
Ася всегда приходила на занятия рано. В полной тишине она перечитывала книги, рассуждала об устройстве мира и разглядывала доисторические открытки с видами города, которые однажды тайком прихватила из Дома Знаний. На них изображались как знакомые ей Древние Дома, так и похожие на них здания, видимо истлевшие в веках. На изображениях город состоял из гранита, мрамора и переплетения рек, но никак не из бескрайних лесов. Однажды заметив эти открытки у Аси, отец Алексий обвинил девушку в ереси. Кричал, что она забивает голову сказочными картинками, и строго-настрого запретил показывать их детям, а лучше всего – сжечь. Ася, вопреки всему, сохранила их – выбросить почему-то не поднялась рука. Берегла открытки от чужих взглядов как ценнейшую реликвию и каждый раз, глядя на них, чувствовала себя неправильной. Но выкинуть не решалась. Кто знает, сказка на них или действительность!
Вот и сейчас, одетая в летние штаны и рубаху из льна, какие носили и женщины, и мужчины Заречья, она сидела за учительским столом и мыслями переносилась в далекие времена, которыми дети до сих пор пугали друг друга у вечерних костров. Деревянные лавки в два ряда пока пустовали, а единственное окно было распахнуто, пропуская в помещение косые лучи первого солнца. На Асиных тонких губах блуждала улыбка, а длинные нервные пальцы выстукивали по столу незамысловатый ритм.
Такой ее и застал Сан Саныч, долговязый стареющий мужчина с крупными распухшими суставами на руках, напоминающий дерево, испещренное наростами. Наместник заглянул в дверь, и девушка вздрогнула. За ним стоял совсем юный парень. Ася сразу заметила хищный прищур темно-карих глаз и издевательскую усмешку. Парень как будто считал себя лучше и важнее всех вокруг и ни на секунду не сомневался в собственной ослепительности. Он действительно был красив – русые волнистые волосы доходили до самых лопаток (в Заречье так не носят), а ямочка на подбородке добавляла его скуластому лицу детскую наивность.
От его надменного взгляда девушка поежилась, Сан Саныч направился к ней, а парень двинулся следом.
– Доброе утро, Ася, – обратился к ней наместник скрипучим голосом. – Не занята? Можно с тобой поговорить?
– Да, конечно. – Она старалась смотреть только на Сан Саныча и не обращать внимания на молодого человека, от вида которого по коже пробегал холодок.
– Тут у меня мальчик. – Он покосился назад с явным неудовольствием. – Его нужно пристроить к тебе в школу. Ничего не говори. – Он не дал Асе даже раскрыть рот. – С отцом Алексием я договорился. Мальчик из Гостиного. Школа ему нужна для дальнейшей службы. Послушает тебя месяц-два, а ты дашь ему хорошую характеристику. Поняла? Есть вопросы?
– Почему именно ко мне? – дрожащим голосом спросила девушка и прикусила губу – глупая привычка так делать всегда, когда она нервничала.
– Ты большая девочка, – прошептал Сан Саныч, – должна понимать: меня попросили помочь, я помогаю. Его отцу я отказать не мог.
Наместник развернулся на месте, коротко кивнул Асе, хлопнул парня по плечу и скрылся за дверью. Растерянная девушка замерла на месте, теребя рукой непослушный локон, который то и дело выпадал из-за уха. На молодого человека она старалась не смотреть, но и вести себя как маленькая застенчивая девочка было бы глупо. Все же она учительница. Собравшись с духом, Ася подняла глаза и на одном дыхании выпалила:
– Занимай любое место, у меня нет строгой рассадки. Скоро придут остальные ребята, они намного моложе, но уже хорошо пишут и читают. Если тебе что-то будет непонятно, не стесняйся, спрашивай, я подскажу.
– Ася, значит, – протянул парень, и его мелодичный голос