– Нравятся распущенные? – Томный взгляд снова лишал чувств.
Ася кивнула, уставившись на парня влюбленными глазами.
– Распущу после службы. Ты рано, мне еще десять минут, потом сдам пост, и у нас будет целая ночь. Посидишь пока со мной?
Девушка зарделась, вызвав усмешку Артура, и покорно опустилась на лавку возле стола.
– Почему ты не приходил все это время? – спросила она.
– Был на службе, – объяснил Артур и добавил: – Вообще-то думал, ты сама зайдешь.
– Я боялась навязываться.
– Боялась навязываться, – спародировал Артур. – Инициатива должна быть обоюдной. Разве нет?
– Да, просто я подумала, что ты забыл ту ночь… А я одна из многих.
– Я ничего не забываю! Если бы ты перестала меня интересовать, я бы дал тебе понять, – сухо произнес Артур, и Ася кивнула, почему-то ощущая вину.
Ася и Артур замолчали, как с ними часто бывало. Она не знала, что говорить, а он, похоже, не хотел. Никто не пытался пересечь транзитку, не стучал и даже не заглядывал. А потому, когда дверь распахнулась, впустив Федора Петровича, девушка облегченно выдохнула. Старик хитро посмотрел на молчаливую пару.
– А я боялся заходить раньше времени, – проскрипел он. – Молодец, Артур, выдержка, достойная служителя транзитки.
Парень хмыкнул, а Ася покраснела с головы до ног.
По дороге к лодке Артур не взял девушку за руку, не обнял, а просто шел рядом. Она ужасно хотела прильнуть к нему всем своим существом, но сдерживалась, не рискуя делать первый шаг. И только в лодке, когда они скрылись из виду за излучиной реки и жилые постройки остались позади, Артур наконец перестал быть холодным.
– Я скучал, – выдохнул он в ухо Асе, и тело девушки покрылось мурашками, но тут же добавил: – А где же юбка? Решила усложнить мне задачу? – Он снова насмехался над ней, и Ася вздрогнула, как от удара.
В уже знакомом Асе месте среди зарослей камыша они пришвартовали лодку, но так ее и не покинули. Артур расстелил покрывало прямо на дне и со смехом укрыл Асю от накрапывающего дождя, накинув ей на голову свою рубашку. Ася в ответ тоже хохотала и жалась ближе к парню, не готовая променять тепло его тела на тепло одежды. Он шептал ей на ухо нежности: про добрые искрящиеся глаза, мягкие руки, милое смущение и покусанные губы, и оттого девушка смущалась еще больше, покрываясь пятнами румянца.
Когда ночь плотно укрыла Пятиречье промозглым туманом, они, крепко сцепив объятия, все же выбрались на берег и разожгли костер.
Влажные поленья чадили и громко трещали, взрываясь яркими столпами искр. Ласковое тепло прорезало мглу и освещало пылающее от удовольствия лицо девушки. Огоньки тенями играли на мускулах Артура, и Ася украдкой поглядывала на рельефные кубики пресса, округлые плечи и выпуклую грудь. Она смотрела на занимающиеся искры и млела от удовольствия. Снова и снова молила Спасителя остаться здесь, на этом острове, с Артуром. И не нужна ей никакая Лахта, никакой брат и никакие правила. Но почему-то в реальной жизни так не бывает, и девушка понимала, что не может дальше скрывать от Артура то, что прогрызает дыру в ее сердце.
– Ты знаешь, – она плотнее прижалась к парню, обхватила руками его талию и положила голову на плечо, – сегодня вернулся Дэн.
Артур дернулся, но промолчал.
– Я обещала, что отправлюсь с ним в Лахту. Понимаешь, я не могу его обмануть, – начала она оправдываться раньше времени. – Ведь он мой брат, я помогу ему и вернусь.
Артур, минуту назад горячий и пылкий, вдруг весь обратился в камень. Прямая спина, напряженные плечи, сжатые кулаки и подобравшиеся скулы. Ася заметила перемену, отпрянула и заглянула парню в глаза. В их непроглядной карей темноте отражался огонь.
– Артур? – несмело произнесла девушка. – Я вернусь. Просто я уже пообещала.
– Ты можешь делать все, что тебе вздумается, – отмахнулся парень, изображая спокойствие. – Ты совершенно свободный человек.
– Совершенно свободный? – Волна дурноты поднялась к Асиному горлу и заставила задышать чаще, чтобы не лишиться чувств. – А ты? Как же ты?
– А что я? – Теперь Артур говорил еще надменнее, чем раньше. Он откинулся спиной прямо на мокрую траву и ухмыльнулся: – Знаешь, ты была права. Ты одна из многих. Из тех, кто приходит и уходит. Все, что я могу предложить тебе, – это вот такие встречи вдали от людских глаз.
– Что? – Ася словно оказалась в вакууме и слова больше не могли проникнуть сквозь пузырь боли, вдруг выросший вокруг нее.
Что он такое несет? Ведь всего несколько часов назад он уверял ее в обратном, а теперь… Ведь так не бывает! Или… или он просто потешил свое самолюбие, а теперь получил все, чего желал, и Ася превратилась в одну из многих?
Слезы отчаяния потекли по лицу. Она сама не поняла, как вскочила, как кинулась к лодке и неудачно упала в ледяную воду. Как больно ударилась ногой о борт, а потом попыталась вылезти. Как сильные руки Артура затолкали ее в лодку. Он что-то говорил, даже кричал, а она натягивала рубашку и брюки прямо на мокрое от речной воды тело.
А потом он греб, долго греб. Ася его не слышала и даже видела смутно, как будто ее Артур только что испарился и перестал существовать, а этот незнакомый человек, что сейчас с силой ударял веслами по воде, был чужим и каким-то бестелесным.
Если недавно для Аси целым миром был Артур, то теперь весь мир обратился в отчаяние. Отчаяние и боль такой силы, какой Ася никогда не испытывала. Он подвел лодку ближе к берегу и попытался помочь девушке вылезти. Она отмахнулась, поскользнулась на мокрой траве, снова угодила по пояс в воду. Но даже не заметила этого, выбралась, впиваясь ногтями в землю и, закрыв лицо руками, как будто это могло спасти от горя и позора, бегом отправилась к дому.
Меньше всего на свете она хотела думать и вспоминать. Еще меньше – чувствовать. Любовь, что раньше возносила до небес и погружала в сладкое томление, теперь смешалась с болью. И легкие, казалось, жгло огнем. Она судорожно хватала ртом воздух по дороге, лишь подвывая вслух и вгрызаясь зубами в губы.
Дома Ася упала на кровать прямо в мокрой одежде и беззвучно разрыдалась, лишь сотрясаясь всем телом. Сон, принесший забытье и облегчение, навалился сразу, стоило девушке прямо в мокрой одежде прикрыть глаза на тонком матрасе.
Артур завел лодку в небольшое углубление в береге перед домом. Снаружи парень выглядел как обычно – беспристрастным, легко улыбался и смотрел насмешливо. Он вежливо поздоровался с отцом и его новой женой, отказался от ужина и прошел вглубь двора к мастерской. Лишь там, оставшись наедине с собой, Артур дал волю чувствам.
Он с силой ударил кулаком по стене добротного деревянного сруба, и на почерневшей древесине остался кровавый след. Он ударил еще и еще. Бил раз за разом, пока кулак не распух и не превратился в кровавую кашу. Тогда парень поднял лицо к подернутому тучами черному небу, так похожему сейчас на его глаза, и рухнул на землю. Он не кричал, не плакал и даже не стонал. Он тихо выл. Потому что не мог себе позволить.
Артур привык быть независимым и горделивым. Не знал отказов и лишь иногда увлекался в ответ. И тут в самый неподходящий момент такая глупость. Любовь. Может, и к лучшему, что она уедет. Хоть с этим Дэном, хоть с кем. Но что-то не нравилось Артуру в чужаке. Не выглядел он добрым заботливым братцем, желавшим опекать сестру-сироту.
Артур видел-то его всего пару раз, но поверить ему не хотел и не мог. Еще этот священник с таким отношением. И чего он привязался к девчонке? Да светлее и чище ее во всем Пятиречье не сыщешь! Уж кому, как не Артуру, знать!
Они все ей врали, он не сомневался. Врали, недоговаривали и использовали. И священник, и этот наместник, которого Ася считала практически родственником. Теперь еще и он! Хорош! Надо же было надавить на самое больное, идиот! Но не мог же он сказать Асе, что, когда она вернется, он уже будет женат на другой. На той самой Лене, которая когда-то соблазнила его в Дворцовом. Без женитьбы на ней дядя не собирался даже обсуждать повышение Артура. Еще бы – дочь наместника Дворцового района!
Все было решено еще несколько месяцев назад. Как можно было так глупо